такиаде, директор провел совещание со всеми начальниками цехов и руководителями. Ставилась задача: кольчугинцы должны в спорте, как и в труде, быть первыми. И орджоникидзевцы не подкачали: в большинстве видов спорта они завоевали первые места. На заключительном параде самая многочисленная команда коль- чугинских металлургов шла под переходящим Красным знаменем, врученным ей за первое общезаводское место, а вдохновителю спортивных побед были вручены часы, на крышке которых было выгравировано: “Директору завода им. Орджоникидзе Пархоменко Е.И. от президиума ЦК профсоюзов обработки цветных металлов за активное участие в 1-й спартакиаде ЦК профсоюза 1935 г.” Здесь, в Кольчугине, встретил Евгений Иванович свою суженую: Лиза анто- нова стала его женой. Недолгие годы счастливой семейной жизни. Елизавета Васильевна рассказывала: - Потребность делать добро была второй натурой Евгения Ивановича. Он очень любил людей и всегда старался поделиться всем, что имел: раздаривал свои рубашки и пиджаки. Подаренные ему именные часы отдал какому-то рабочему, наградив тем самым его за ударный труд. Евгений Иванович очень любил детей. Он был безумно рад рождению дочери. Мальчишки толпами за ним ходили, ведь он катал их на своей машине. А малышей постоянно угощал конфетами, которые всегда были у него в карманах. В семье он никогда не повышал голоса, а слово "дурак” вообще не признавал. Всегда был активен в домашних делах. Очень любил фотографировать фотоаппаратом “Лейка”. Но наступил день 22 ноября 1937 года: арестован он был в Москве, куда был вызван якобы за “новым назначением” В то время такой прием изоляции от общества был в ходу у сталинской охранки. Квартира, в которой мы проживали, и имущество были конфискованы, а я с двухлетней дочерью выброшена на улицу. По совету соседей приехали мы в Кольчугино, где жил мой отец. Но мне было отказано в прописке и работе. Скитались мы с ребенком по частным квартирам, где ночевали не более 2-3 дней, так как находились стукачи, и органы НКВД опять выдворяли нас на улицу. Были и беспрерывные приводы в НКВД, и допросы. Для всех мы были семьей “врага народа”, то есть вне закона, вне жизни. 32
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4