вместо смазки при волочении проволоки в последнем проходе употребляли хлебный квас, два чана которого постоянно стояли в нашем цехе. Научился я у него и волочению никелевой проволоки и проволоки никелевых сплавов путем засушивания смазки. Делалось это так. Проволоку окунали в масло, поднимали вверх, масло стекало и затем проволоку транспортировали в сушильные камеры. Учить-то учили нас старые мастеровые, но случалось и проверяли, что и как мы знаем. Помню такой случай. Был у нас большой мастер своего дела Василий Иванович Шикин. Подходит он как-то ко мне и говорит: - Что-то у нас вон на том аппарате проволока не тянется, рвется. Посмотри. Подхожу и вижу: фильеру поставили обратной стороной. Тут я и понял: проверяет он меня. Не стал я ее переставлять, подхожу и спокойно так ему: - Василий Иванович, я посмотрел. Мне подсказывать Вам нечего... Через час подошел он ко мне и извинился. Инженер я был молодой, начинающий, и, конечно, очень хотелось заниматься не только чисто производственными делами. Жил я по соседству с начальником заводской лаборатории Иосифом Яковлевичем Берковским. Это был не только грамотный, способный инженер, но и очень отзывчивый человек. Он разрешил мне вечерами работать в лаборатории на металломикроскопах, разрывных прессах, что я и делал с большим удовольствием, а он оказывал мне всяческую помощь. Занимался я и исследовательской работой. Так, разработал технологию производства тончайшей (не более 1 мм) полоски из нихрома. Занимался созданием нового типа протяжной печи. Принцип ее работы был такой: через стальные трубки пропускалась проволока, эти трубки имели общий нагреватель. Важно было добиться одинаковой скорости отжига. С этой задачей с помощью главного энергетика завода Владимира Гавриловича Ермолаева я справился. По сути дела была сконструирована новая печь. Сделал я еще одну работу: влияние величины деформации (наклепа) на саморастрескивание проволоки различных марок латуни. Эту работу я послал в свой институт и мне ее зачислили как диссертационную. 241
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4