ком. а жили мы в деревне Буси- но. Тогда большинство рабочих были деревенскими. Неделю они трудились в цехах, спали в казармах, а на выходные приходили домой, занимались крестьянским хозяйством. Помню, мать - Пелагея Григорьевна - купила и повесила на стену в доме две картины "ад" и "Рай". И я - мальчишка - долго и внимательно рассматривал их. И почему-то очень жалел грешников, горевших в аду. Лет семи отроду я попал на завод. Приехали мы с матерью к отцу. Взял он меня за руку и привел к проходной, а там работник охраны андрей Тимофеевич Зверев: - Куда мальца-то ведешь? - Разреши, андрей Тимофеевич, уж больно любопытствует он, каков завод-то? - говорит ему отец. Тот и разрешил. Прошли проходную. Вижу - лестница вниз ведет, 103 ступени (это я уже позже сосчитал). Спустились. Прямо перед нами литейный цех. Туда мы и зашли. Поначалу я не разобрал ничего: кругом дым и чад, всполохи огня, скрежет и шум. Потом в этом чаду фигуры людские различил. Ну, сущий ад.. Тут и вспомнилась мне картина, что в доме висит. Прошло с тех пор немало времени. А детское впечатление не забывалось. Учился я в реальном училище в Юрьев-Польском, потом закончил школу второй ступени. Поработал на лесопилке, что располагалась между Бусиным и Олисавиным. Пришла пора о профессии думать. Путь у нас один был - на завод. Так в мае 1924 года я оказался в отделе найма. Начальник хозяйственного отдела Лазарев направил меня на ремонт железнодорожных путей. Работу свою я выполнял исправно, только тянуло меня к технике, и каждую свободную минуту убегал я к паровозу. Приметил меня машинист александр Михайлович Рысев: 238 Александр Михайлович КОМАРОВ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4