Очередной выпуск сборника «Владимирский некрополь» содержит материалы о владимирцах, захороненных на Князь-Владимирском кладбище, — о людях науки, культуры, искусства, врачах, учителях, исторических деятелях, о тех, чьим трудом создавались материальные блага и чьи биографии стали частицей истории нашего города.
Мы умираем только для других. О смерти собственной умерший не узнает. Ушёл он в новый путь, он мёртв лишь для живых, Для тех, кого он оставляет. Вот гроб стоит, и в нём недвижим тот, С кем я делил и радость, и страданье. Он умер для меня, но он во мне живёт, А я исчез в его воспоминанье. Я умер в нём. Меня хоронят с ним. В его душе моё исчезло отраженье. В стихийный мир ушёл попутный пилигрим, Хранивший в памяти моё изображенье. А для меня тесней сомкнулся горизонт, Русло моей души как будто уже стало. Но в глубину времён душа спустила зонд, И нить его нигде до грунта не достала. Сомкнулся мир стихий, былое заслоня. В нём своего конца, как все, я не узнаю. Но с каждым из людей, умерших для меня, Мне кажется, я тоже умираю. И всё ж не умер тот, чей отзвук есть в других, Кто в этом мире жил не только жизнью личной! Живой средь мёртвых мёртнв, а мёртвый жив в живых,— Как это странно всё, как это необычно! Н.А. Морозов. 1919 г.
ВЛАДИМИРСКИЙ НЕКРОПОЛЬ Выпуск 5 ВЛАДИМИРСКИЙ ФОНД КУЛЬТУРЫ ВЛАДИМИРСКОЕ МУНИЦИПАЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «ВЛАДИМИРСКИЙ НЕКРОПОЛЬ» КНЯЗЬ-ВЛАД ИМИР СКОЕ КЛАДБИЩЕ Владимир 2002
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ ЗАБВЕНИЕ ИЛИ ПАМЯТЬ? Прошло три года деятельности муниципального учреждения «Владимирский некрополь» и около 10 лет работы Владимирского фонда культуры по программе «Некрополь». Об итогах благоустройства на территории кладбища говорится в статьях предыдущего и настоящего сборников. Здесь же хочется затронуть некоторые общие проблемы сохранения старых российских кладбищ, в том числе и нашего. Эти проблемы волнуют людей, неравнодушных к своей истории. Несколько поколений жителей города на протяжении послереволюционных лет наблюдали гибель одного за другим приходских кладбищ города; последним было ликвидировано вместе с церковью Казанское (Ямское) кладбище. До сих пор родственники погребённых гам людей показывают, под какой тропинкой и даже дорогой, возле какого дерева лежат их близкие. Недавно одна женщина рассказала, что она просит прощения у своего отца каждый раз, когда видит троллейбус на повороте с улицы Чайковского к Ленинскому проспекту: именно в этом месте была его могила. Не свидетельствует ли такое отношение к кладбищам об отсутствии уважения к личности, как в жизни, так и в смерти? За многие годы разрушения старого и созидания нового мы успели забыть, что сохранение некрополей, этих «городов мёртвых», является соци- ально-нравственной категорией. Их упадок и разрушение —симптом духовной болезни общества. Как результат забвения культурно-исторической ценности некрополей явился факт вычёркивания кладбищ из истории города, а вместе с тем и утрата понимания их высокого нравственного значения. Следствием этого в настоящее время является и вандализм на кладбищах, борьба с которым пока не приносит ощутимых успехов. Потребуется немало времени, чтобы возродить в обществе уважительное отношение к ценности самой человеческой
жизни, к кладбищу, место которого должно восприниматься как место связи поколений. После закрытия Старого (Князь-Владимирского) кладбища в 1966 году население города ждало, что через некоторое время и это кладбище будет ликвидировано. Приходили на могилы родственников, убирали, складывая мусор на соседних могилах, констатировали, что крадут металлические таблички с памятников, иногда ограды, сгнивают деревянные кресты и — ждали, что вот-вот всё ликвидируют. Кладбище постепенно зарастало бурьяном, ветшали надгробия, падали и гнили старые деревья. Тревогу забили историки- краеведы, заинтересованные в сохранении всех памятников истории города. В начале 80-х гг. приближался 25-летний срок, по истечении которого по существовавшему законодательству кладбище могло быть ликвидировано. Некоторые влиятельные лица города предлагали на его месте сделать парк, оставив лишь Мемориал на братском воинском кладбище. Тогда начался первый этап борьбы за сохранение этого памятника истории города. Было написано много исторических справок, которые доводились до сведения городских властей, публиковались статьи в газетах. Уже тогда через Общество охраны памятников истории и культуры краеведы ставили вопрос о придании кладбищу статуса памятника истории. Но время тогда ещё не пришло... Историей кладбищ всерьёз не занимались историки, тема не была актуальной, если не сказать больше. Отдельные публикации стали появляться в 70-80-е гг. лишь в некоторых изданиях, таких, например, как «Памятники Отечества». Написанная известным историком М.Н. Тихомировым ещё в 1956 году «Записка о состав лении Московского некрополя» была опубликована только в 1990 году в «Археографическом ежегоднике». Предлагаемая учёным программа изуче ния и сохранения московских кладбищ имела более широкое значение. Он предлагал начать перепись сохранявшихся надгробий московских кладбищ, составлять «Некрополи»; они стали бы охранными грамотами для кладбищ, которые должны были рассматриваться как памятники истории. Именно эта публикация послужила отправной точкой для составления первой программы «Некрополь» во Владимирском фонде культуры, когда он развернул свою деятельность в области краеведения... К сожалению, не обошлось без потерь на этом пути: не удалось найти достойную кандидатуру в качестве руководителя программы. Роль С. Максимовой, которую многие поминают недобрыми словами, свелась к накоплению в её личном архиве множества документов, фотографий и воспоминаний родственников владимирцев, захороненных на кладбище. Материалы собирались ею от имени Фонда культуры с обещанием будущих публикаций. Сейчас претензии к её деятельности предъявляются нашему учреждению. Созданием муниципального учреждения «Владимирский некрополь» удачно завершилась борьба краеведов за сохранение кладбища и работа Фонда культуры по программе «Некрополь». Небольшому коллективу вменено в обязанность сохранять, благоустраивать и изучать историю Князь Владимирского кладбища. Это одна из первых такого рода организаций среди провинциальных городов России. Гораздо раньше подобной работой заня-
лись историки и исследователи в Москве, где профессором М.Д. Артамоновым уже издан путеводитель «Московский некрополь» после его же небольших путеводителей по отдельным московским кладбищам. Издан путеводитель «Кладбища Петербурга». Гораздо труднее идёт подобная работа в провинции. В прошлые годы некрополями занимались лишь отдельные энтузиасты. Например, во Владимире Л.С. Богданов в течение многих лет копировал надписи с надгробий, фиксировал уничтожение памятников в 20-60-е гг. В ряде случаев только по записям этого энтузиаста владимирского краеведения можно узнать о давно утраченных могилах. Но только после передачи его документального фонда на хранение в Госархив Владимирской области эти материалы стали доступны широкому кругу исследователей. В 90-е гг. возникло целое направление в краеведении —некрополеведе- ние, некрополистика. В Историко-архивном институте Российского государственного гуманитарного университета читается спецкурс по истории некрополя. Кафедрой региональной истории этого университета, Московским фондом культуры, Союзом краеведов России проведено три конференции. На третью конференцию в марте 2001 года «Некрополи Москвы и России. История. Изучение. Охрана» были приглашены краеведы из различных регионов страны, в том числе и мы, сотрудники учреждения «Владимирский некрополь». Опыт нашей работы получил одобрение и интерес ео стороны участников конференции. Интересен был опыт других регионов, в каждом по-своему решается одна общая проблема —сохранить старые кладбища как памятники истории России. В Туле, например, создан музей «Тульский некрополь», который идёт по пути изучения и описания надгробий, постановке их на государственную охрану как памятников истории. С августа 2001 года выходит «Некрополь» —«газета для тех, кто хранит память о близких». Газета начинается словами известного историка С.О. Шмидта: «Некрополь, как свод сведений о захоронениях, это печатный памятник умершим, дань тем, кто ушёл от нас в мир иной...». Радует, что в проблемы сохранения и изучения кладбищ всё больше включается молодёжь. Ежегодно в благоустройстве Князь-Владимирского кладбища участвуют студенты, школьники. С интересом слушают рассказы экскурсоводов, а также тех, кто приходит привести в порядок могилы своих близких. Примером такого интереса может служить рассказ двух школьников, помещённый в предлагаемом сборнике. Однако, несмотря на видимые сдвиги в изучении и сохранении кладбищ, остаётся ещё очень много проблем, которые решаются с большим трудом. Продолжающиеся акты вандализма на кладбищах России, в том числе на воинских, —общая беда. Пока нет специальных служб, нет техники, способной без ущерба для оград и надгробий спилить сухое или больное дерево. Таких у нас, по определению экологов, более 80%, значит, они и впредь будут падать, задевая памятники и ограды, вызывая вопросы у горожан к нашему учреждению, которое практически не имеет рабочей силы, кроме добровольных помощников и старшеклассников в летнее время. Однако радует, что благодаря нашей работе жители города, наконец, поверили: кладбище не будет снесено. Ставят новые памятники взамен раз-
рушающихся, новые оградки, чего боялись делать раньше. Поскольку не сохранились списки захоронений, мы проводим регистрацию. Со слов родственников в компьютерную базу данных внесены сведения более чем о четырёх тысячах захороненных. Регистрация идёт непрерывно. Встречаясь с жителями города, мы пытаемся узнать как можно больше об их близких, чьи захоронения находятся на Князь-Владимирском кладбище. Некоторые с готовностью откликаются на просьбы написать воспоминания о дорогих им людях. В настоящем сборнике, как и в предыдущем, мы ввели рубрику «Слово о родных и близких». Рассказы, собранные таким образом, стараемся подвергать минимальному редактированию. В них не просто сведения об умерших родственниках, в них —дыхание времени, облик Владимира разных лет, то, чего не прочитать ни в одном сочинении, ни в одном документе... Владимирцы желают нам успехов, благодарят за нашу работу, с пониманием относятся к нашим трудностям в благоустройстве и сохранении кладбища. Иногда удаётся помочь кому-то из посетителей найти захоронения близких. Летом прошлого года приехавшей из Белоруссии женщине мы указали плиту с именем её отца Ивана Степановича Ломачев- ского на братском кладбище. Он числился пропавшим без вести с 1943 года. Только недавно дочь узнала, что отец, которого она видела в последний раз четырёхлетней девочкой, умер во владимирском госпитале и похоронен на Князь-Владимирском кладбище. Вот что написала Альвина Ивановна Акулич в недавно полученном нами письме: «Я очень благодарна за Вашу заботу, за Ваши добрые сердца, за всё, что Вы делаете и проявляете заботу о наших дорогих людях —отцах, приводите в порядок захоронения. Без Вас мы, родные, не могли бы найти эти дорогие нам могилочки. Навестив могилу отца, мне намного легче стало жить, т.к. маме при её жизни обещала съездить, как только смогу. Очень жаль, что она не смогла побывать и увидеть, как эго предоставилось мне...». К горожанам у нае одна просьба: ухаживать за могилами близких, если по силам —убирать и соседние. Хочется верить, что вопрос о том, «забыть или помнить», —будет решён всеми нами в пользу «помнить»: мы должны сохранить для будущих поколений владимирцев память о тех тысячах захороненных, которые строили, лечили и учили, создавали Материальные и культурные ценности нашего города. Этот уголок во Владимире должен быть чистым, ухоженным, чтобы приходящие навестить могилы своих близких люди смотрели «на город мёртвых не только как па место плача и душевных волнений, но и как на место отдыха и успокоения для живущих». Об этом мечтали люди ещё в начале прошлого века, занимаясь благоустройством Князь-Владимнрского кладбища..,1 1 Титова В.И. История Попечительства Князь-Владимирского кладбища / Владимирский некрополь. Князь-Владимирское кладбище: сборник. Владимир, 2000. С.105-118
имя НА МЕМОРИАЛЕ В братских могилах Князь-Владимирского кладбища покоится прах более 1500 солдат, скончавшихся от смертельных ран, полученных в боях на фронтах Великой Отечественной войны. Они умерли в госпиталях нашего города. Владимирцы чтят их память. Содержится в порядке Мемориальный комплекс. На плиты с именами героев ложатся цветы. Но мы мало знаем о тех, чьи имена выбиты на этих плитах. Это люди разных национальностей, призывались в армию из различных регионов страны. Мы стараемся использовать каждую возможность, чтобы их имена на граните «ожили», чтобы мы могли рассказать о них молодым людям, нашим современникам, которые им своей жизнью обязаны...
В земле солдат намного больше, Чем на земле... В кромешной мгле Лежат дивизии лихие И корпуса, А сверху дали голубые И небеса... К.Я. Ваншенкин
В.И. ТИТОВА ПАМЯТЬ СЕРДЦА На братском кладбище захоронен Саенко Иосиф Игнатьевич, призванный в армию из Омской области, со ст. Масленовская, из пос. молочного завода. Он родился в 1921 году, скончался в госпитале 25 сентября 1942 года. О память сердца! Ты сильней Рассудка памяти печальной... К.Н. Батюшков Ю.Н. Силаева (во время работы в госпитале) В торжественно праздничный день Победы на мраморные плиты воинского Мемориала Князь-Владимирского кладбища ложатся живые цветы. Владимирцы —ветераны, школьники и дошкольники —не знают людей, чьи имена начертаны на этих плитах. Для всех нас они герои, отдавшие свои жизни в той страшной войне за общую победу. Но на плиту с именем Саши Саенко вот уже в течение десятков лет ложится цветок, предназначенный именно ему. Его кладёт женщина, которая всю жизнь помнит, как умирал в госпитале у неё на руках молодой, смертельно раненый солдат. Эту историю она рассказывала мне, волнуясь, временами не в силах сдержать слёз... Поначалу наш разговор касался несколько другой темы. Юлия Николаевна Силаева, бывший инженер тракторного завода, сейчас пенсионерка, попросила помочь ей найти материалы о курсах медсестёр, которые в самом начале войны были организованы при медицинском училище. Они просуществовали несколь-
ко месяцев. Подготовленные там медицинские сёстры были отправлены на фронт, некоторые остались но владимирских госпиталях. При всём желании, помочь в поисках следов существования этих курсов оказалось невозможным: очень многие документы военного времени, тем более начала войны, были уничтожены. Однако, волнение, с которым Юлия Николаевна говорила о том времени, особенно рассказ о смерти молодого солдата, побудили меня записать эту историю. Она не только о солдате, чьё имя начертано на плите воинского Мемориала, но и о самой Юлии Николаевне, о поколении, чью юность опалила война, навсегда оставшись в памяти. Юлия Николаевна родилась в семье железнодорожника, инженера по борьбе с авариями. Отец очень мечтал дать образование трём дочерям, особенно способной Юле. Перед самой войной она поступила в энергомеханический техникум. Но с началом войны, вслед за старшей сестрой Аней, оставив техникум, Юля пошла учиться на курсы медсестёр. Считала, что каждый обязан что-то делать для фронта. Она была самой младшей на курсах, ей было 17 лет, а рядом учились девушки постарше, женщины до 40 лет. Их учили хирургии, терапии, фармакологии, асептике и антисептике. В мае 1942 года курсы сделали выпуск. Часть девушек сразу отправилась на фронт, остальных распределили по владимирским госпиталям. Сначала Юля попала в госпиталь, который находился в здании больницы на улице Фрунзе. Потом её перевели в другой, № 1881, который находился в здании бывшего клуба им. Молотова (позднее —Дом офицеров). Заведовал госпиталем М.Н. Герасимов. ...Эшелоны с ранеными шли из-под Москвы, подходили к станции ночью. К вокзалу подъезжали автобусы с двухэтажными нарами, на которые укладывали раненых. У многих раны были едва прикрыты марлей, зимой на морозе дымились. Сёстры сопровождали их до госпиталей. Для молоденькой девушки это было страшным испытанием —столько страданий видеть сразу! В госпитале раненых принимали старшие сёстры, врачи. На втором этаже, н «Жёлтом зале», находилась операционная. Вторая была внизу, под лестницей. Тесно стояли операционные столы, их было много. На столах лежали раненые в ожидании своей очереди. Хирургов тоже было много. Это были и владимирские врачи, и московские. Рядом, около столов, лежали отнятые руки, ноги...Тут же были и перевязочная. Однажды Юля испытала шок, когда её попросили что- то принести из соседней комнаты. Открыв дверь, она попала в тёмное помещение, споткнулась обо что-то. А потом, когда то ли свет загорелся, то ли луч света упал из-за двери, она увидела, что споткнулась о трупы...
Девушки, окончившие курсы, были прикреплены к палатным сёстрам, помогали им. Работали почти непрерывно. После короткого отдыха дома —снова госпиталь. Они видели столько страданий, что их молодые души навсегда впитали их: воспоминания тех лет не изгладились до сего времени. А Саша Саенко запомнился особенно. Привезли его тяжело раненого. Видимо, был он высокого роста, потому что кровать оказалась ему коротка, ноги не помещались на постели. Ранение в грудь было смертельным. Юля сидела возле него, пыталась что-то читать, развлечь разговором. А он вдруг попросил: «Очень озябли ноги, принесите мне валенки. Принесите паленки, —повторял он, —мне нужно идти». Юля пыталась укрыть парню ноги потеплее, а он продолжал просить валенки. Юля побежала за врачом, но когда они подошли, парень был уже мёртв... Впечатление об этой смерти было настолько сильным, что Юлия Николаевна до сих пор помнит тот осенний тёплый вечер в большой палате, где умирающий парень просил принести ему валенки... В 1943 году Юлия Николаевна вернулась в техникум, позднее закончила Московский машиностроительный институт, была счастлива в браке, имеет прекрасных детей, внука, но навсегда сохранилась н её душе память о тех днях, когда на её руках умирали молодые парни, когда весь воздух вокруг неё был пропитан страданиями. На всю жизнь остались в памяти и те, кто помогал многим из раненых выжить, вернуться в строй защитников Отечества. Это были врачи Н.А. Орлов, М.Н. Герасимов, М.Е. Ладыженский, Н.С. Тарасова, старшая сестра Р.В. Тазина (Зверева), многие другие. ...Приходя к воинскому Мемориалу, каждый раз она останавливается около плиты с именем омского паренька Саши Саенко (в официальных документах он значится Иосифом Саенко). Для неё смерть этого солдата стала символом того страшного времени, когда в братских могилах владимирской земли находили последний приют сотни молодых парней из разных городов и деревень страны, за которую они отдали свои жизни...
НА. . ПОМЕРАНЦЕВ На воинском братском кладбище во Владимире покоится литовец рядовой Минкус Казимир Станиславович (1921-1944) Здесь вечный огонь. В цветах тишины Слышится отзвук Далёкой войны. Скорблю у могилы литовца. «О, мано Летува!»1 В иных намереньях теперь Вильнюс —Москва. И всё, что осталось За общей чертой — Холмик могильный Да путь боевой. «О, мано Летува, Горизонте бега шернай».12 Не сойти б мне с ума От любви к тебе безмерной. Хоть мала сама собой, Но историей богата, Не случайно язык твой Стал российскому собратом. Вилкас —волк, Слова так схожи, Хутора наши похожи... «Из Литвы достославной, Из сторонушки милой На войну посылали Отец с матушкой сына...»3 Казимир не вернулся, А родители ждали, И потом лишь о смерти Сына узнали... Владимирский некрополь. Шелест берёз. Прошлое —рядом, Тревожит до слёз. На братских могилах Князь-Владимирского кладбища 1. О, моя Литва! 2. О, моя Литва, вдали бегут кабаны. 3. Из литовской народной песни / / Литва литературная. 1987, №11, ст. 76.
слово О РОДНЫХ И БЛИЗКИХ
Вот жизнь прожив, уходим тихо в землю, И в том порядок у природы свой: Приемлю это всё иль не приемлю — Я тоже стану цветом и травой... И потому спешу земное бремя Достойнее по жизни пронести, Чтоб растворясь, когда наступит время, Не сорняком —цветком произрасти! Ю.С. Павлов
И.Н ПАВЛОВА БАБУШКА СВОИМИ УРОКАМИ МУЗЫКИ ВОСПИТАЛА ЦЕЛОЕ ПОКОЛЕНИЕ Моя бабушка Надежда Александровна Ги- ляревская родилась 10 марта (29 по новому стилю) 1878 года в семье протоиерея Владимирского Успенского кафедрального собора А.И. Виноградова. Бабушка была последним, четырнадцатым, ребёнком в большой семье Виноградовых. Окончила Владимирское епархиальное училище. Родители рано заметили её интерес к музыке и музыкальные способности. Был куплен рояль. Девочка стала брать частные уроки музыки. Таким образом получила музыкальное образование, стала готовиться к поступлению в Московскую консерваторию. Но судьба распорядилась иначе. Вскоре она вышла замуж за надзирателя Владимирской духовной семинарии Дмитрия Флегонто- вича Гиляревского, который впоследствии принял сан священника и служил в Борисоглебской церкви. Жили они сначала при семинарии, потом н Борисо-Глебском переулке (сейчас улица Музейная), в доме № 5. Росли дети: дочь Мария и два сына, Борис и Глеб. Надежда Александровна давала на дому уроки музыки и пения. Но в 1917 году н семью пришла беда — умер Дмитрий Флегонтович. Оставшись одна с тремя детьми, бабушка поступила работать учительницей пения в общеобразовательную школу. Её педагогическая деятельность про-
должалась до конца дней. В этом она нашла своё признание. Бабушка работала во всех полных средних школах: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й и в неполных средних. Шли 20-е, 30-е годы. Звукозаписывающей и звуковоспроизводящей аппаратуры в массовом масштабе не было. В редких домах были граммофоны, а затем патефоны. Только начиналась радиофикация страны. Но н каждой школе в актовом зале стоял рояль, хотя н большинстве случаен старый, расстроенный. Бабушка пришла в школу с горячим желанием научить вступающего в жизнь человека слушать и понимать музыку. Этой-то музыкально-прсветительс- кой работе она и посвятила себя. Она приобщала учеников к музыке, прививала любовь к музыкальН.А. Гиляревская с мужем Дмитрием Флегонтовичем нон классике, русской народной песне, к лучшим образцам популярной музыки того времени. Была энтузиастом своего дела; нс считалась со временем, порой не считалась со здоровьем, казалось, не знала устали. Кроме школьной программы нела большую внеклассную работу —организовывала музыкальные кружки. Разучивала с их участниками вокальные произведения русских и западных композиторов, готовились номера к выступлениям на школьных вечерах. Репетиции часто проводились и в нашем доме на Ильинской Покатой, где мы жили с 1932 года. Большая комната нашего дома наполнялась подростками, оттуда неслись их чистые звонкие голоса. Школьные вечера становились праздниками для учащихся. Ставились отрывки из опер, инсценировки на стихи русских поэтов, исполнялись классические ро-
мансы. Мне было тогда 5-7 лет. Бабушка брала меня с собой на вечера, я хорошо их помню. Большой зал образцовой школы (сейчас это школа №1). На сцене сад усадьбы Лариных; Ларина, няня, Татьяна, Ольга. Звучит знаменитый квартет. И пусть небогаты декорации и костюмы исполнителей, музыка рисует в воображении всю красоту этой сцены. Помню также сцену письма Татьяны; отрывки из опер «Иоланта» Чайковского, «Аскольдова могила» Всрстовского, «Русалка» Даргомыжского, инсценировку «Мороз Красный нос» по поэме Некра- сова с музыкальным сопровождснием. Далее шли сольные номера. Дети встречали эти выступления восторженно. Потом начинались танцы. Играла бабушка. Девочки в недорогих, но нарядных платьях с длинными косами, мальчики в наутюженных костюмах. Танцевали венгерку, краковяк, польку, падеспань, вальс. Бабушка выявляла музыкально одарённых детей, выдвигала их на городские олимпиады. Сама она была одной из устроительниц этих олимпиад. Помню одну из них в зале дома №1 по ул. Фрунзе. Проходили они с большим успехом при переполненных залах. Бабушка воспитала целое поколение молодых владимирцев. И если они не стали профессиональными музыкантами, то навсегда сохранили чувство прекрасного от встреч с музыкой, стали духовно богаче, добрее. Кроме школы, бабушка участвовала в самодеятельности при домах культуры города: в Домах учителя, медработ- ников больницы Красный Крест под управлением старейшей медсестры города Фрузы Васильевны Прохоровой. Бабушка была высоко интеллигентным человеком, отличалась необычайной добротой, отзывчивостью, лёгким характером. Её любили и дети, и взрослые. Она много читала, хороню знала литературу, любила поэзию, знала наизусть множество стихов. Из писателей особенно любила Чехова, Диккенса. Из поэтов выделяла Некрасова. Бабушка воспитала троих детей. Они стали прекрасными людьми, получили хорошее образование. Воспитала она и нас, троих внуков, за что мы глубоко ей благодарны. Умерла она на 63-м году жизни. Похоронена на городском Князь- Владимирском кладбище, недалеко от церкви.
С.П. КОМОЛОВ ВОСПОМИНАНИЯ О МАМЕ Моя мама, Надежда Николаевна Бутлер, была внебрачной дочерью Дмитрия Константиновича Советкина и Евдокии Яконленны Дуплевой. Она прошла нелёгкий жизненный путь. Испытания судьбы начались ещё до её рождения. Разница в возрасте стала препятствием для заключения брака между родителями. Они решили, что родившийся ребёнок будет усыновлён Совнеткиным.. Финансовая поддержка Юрия Степановича Нечаева-Мальцова и Саввы Тимофеевича Морозова помогли Д.К. Советкину купить участок земли н Куткином переулке и построить дом. Подальше от злых языков и недобрых глаз Евдокия Яковленна уехала к своим родителям в станицу Сосыка под Ростовом-на-Дону. Там 4 августа 1893 года у неё родилась дочь Надежда. Д.К. Советкин окружил новорожденную заботой и вниманием. К её приезду в выстро- енном к тому времени доме были уже няня и кормилица. Начались хлопоты по удочерению. После долгих хлопот он понял, что для успеха дела у него должна быть законная супруга. И в 1896 году у Дмитрия Константиновича появилась жена Агриппина Фоминична. После регистрации брака было получено разрешение на удочерение Надежды Николаевны Дупле-, вой. Она стала Дуплевой-Советкиной. В доме Советкина её жизнь протекала спокойно и благополучно. Часто приезжала её родная мама и подолгу гостила. Приезжал
старший брат Советкина Митрофан с многочисленным семейством. Кроме основной работы н училище Советкин занимался фотографией, старался научить этому дочь. По выходным и праздничным дням н доме собирались гости. В основном это были члены архивной комиссии, в которой Советкин состоял с момента её основания. Слушали музыкальную шкатулку, а позже —граммофон, обсуждали за чаем последние события н стране. Часто звучала критика н адрес правительства и царя. Повторив как-то няне то, что услышала за чаепитием, Надежда перепугала её до смерти. Та стала увещевать её, чтоб ни с кем больше не делилась услышанным. В 1902 году Надежда поступила но Владимирскую земскую женскую гимназию и в 1910 окончила полный курс. Получила диплом с Ираном домашней учительницы. Начальница гимназии М.А. Ромейкова за отличные успехи вручила ей в подарок книги на французском языке. Однажды произошёл такой случай. Советкин, ещё работая в Москве, занимался изготовлением различных моделей типографских машин, гектографов и циклостилей. Их приобретали нелегальным путём для конспиративных целей и называли «Акулинами». Одну из таких «Акулин» ходил налаживать Советкин в один из частных домов на Тюремной улице. Дочь сопровождала его, оста- ваясь на улице в качестве наблюдателя за обстановкой вблизи дома. Её приметил офицер, подпоручик интендантской службы, живу- щий на той же улице. Он сумел ненавязчиво познакомиться с девушкой. Отказаться она нс могла по причине нелегального производства работ. Разговаривая с офицером, девушка служила надёжной защитой от провокаторов и сыщиков. Вскоре офицер уехал на учения, но они продолжали переписываться. Н.Н. Бутлер
21 ноября 1912 года после тяжёлой болезни Д.К. Советкин скончался. Проводить в последний путь бывшего директора Малиновского училища пришли сослуживцы и ученики, родные и знакомые. Как знак торжественного прощания с покойным, днём были зажжены электрические фонари по всему пути следования похоронной процессии. Жених Надежды, Павел Александрович, не смог присутствовать на похоронах, так как его 1-я бригада 3-й гренадерской дивизии 9-го гренадерского Сибирского полка находилась на учениях в Вологде. После поминок родные Надежды постепенно покидали Владимир. Пугающая пустота наполнила ещё недавно такой жизнерадостный дом. На Новый год возвратился с учений полк, где служил Павел. Он прислал сватов. Началась подготовка к свадьбе. 22 января 1913 года в Спасской церкви венчались подпоручик фон Бутлер Павел Александрович и Дуплева-Советкина Надежда Николаевна. На лето полк опять уехал под Вологду. Письма с воспоминаниями о днях, проведённых у родителей Павла в Санкт-Петербурге на Малой Охте, о катании на лодке во время весеннего разлива с его братом Сергеем, многие мелочи, милые их влюблённым сердцам —всё отражалось в переписке. С удовлетворением Павел сообщал, что получил звание поручика. В это время судьба готовила им первое испытание. Надежда Николаевна была сбита мчавшимся извозчи- ком, и хотя сама через месяц поправилась, но их первенец погиб, ещё нс родившись на свет. В течение всей болезни около неё постоянно находились, стараясь как-то сгладить боль утраты, и сё мама Евдокия Яковлевна, и свекровь Александра Георгиевна, и вернувшийся с учений муж. Молодой организм победил, она вновь обрела вкус к жизни. Муж офицер —трудное счастье. Служба занимает большую часть его времени и даже по выходным дням он нс всегда свободен, но разлука только укрепляет взаимные чувства. Но вот новое испытание: 30 июля 1914 года Павла направляют н действующую армию. Идёт война. Последние слова прощания: «Береги себя, береги нашего будущего ребёнка, будь предельно осторожна». 18 сентября 1914 года родилась дочка Нина. Полетела весточка н действующую армию о благополучном рождении дочки. В 1915 году Павел был переведён в Минск, а это уже тыл. Не слышно тяжёлой артиллерии, не рвутся снаряды. Павлу присвоено звание штабс-капитана. Жена сообщила о смерти приёмной матери Агриппины Фоминичны. Она осталась одна с ребёнком на руках. В 1917 году Павел вместе с полком возвратился во Владимир. В этом же году у них родился второй ребёнок —сын Александр. Трудно было доставать молоко —пришлось завести корову. Осенью 1917 года во Владимире
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4