МЕМОРИАЛ лагерей оказались Темниковские в Мордовии. Из тягот, перенесённых святителем —часто в окружении закоренелых уголовников! —самой лёгкой и «любимой», как он своеобразно шутил в беседах, являлась уборка нечистот. Тюрьмы же первых лет заключения не без юмора считал «изолятором от обновленческой эпидемии». Зная жуткие условия тогдашних узников, странно читать сегодня бодрые письма святителя из темницы родным и духовным чадам на волю. Некоторые из них только-только извлечены из спецхрана. Вот строки из одного из них, написанного в 1923 году в тюрьме на Таганке: «И у меня сегодня праздник. Сейчас кончил литургию, а рядом [по соседству с тюрьмой: В.Н. ] блины готовятся. Вот как мы живём. ... А тюрьмы нам нечего бояться. Здесь лучше, чем на свободе, это я не преувеличивая говорю. Здесь истинная Православная Церковь.Мы здесь как бы взяты в изолятор во время эпидемии. Правда, некоторые стеснения испытываем. Но —а сколько у Вас скорбей. — Постоянная опасность заразиться, постоянное ожидание приглашения в гости куда не хочется, постоянное ожидание каких-либо пакостей от живых, возможность тягостных, я бы сказал, омерзительных встреч с ними, необходимость искать выхода из разных затруднительных положений. Попробуй тут устоять. А мы от всего этого гарантированы». Нужно ли говорить, как за тонким сарказмом рассчитанных на цензуру строк скрывалось любящее, утешающее сердце, озабоченное, прежде всего, тревогой за судьбу оставшихся на свободе адресатов. Таким он оставался до самой смерти. По воспоминаниям регента Успенского собора М.С. Шульги, преследуемой во Владимире и Муроме за свои церковные убеждения в конце 50-х - нач. 60-х годов, святитель, не знавший её лично, но знакомый с её обстоятельствами, регулярно поддерживал её морально и телесно, призывая хранить свет Истины, и при случае пересылая с прихожанами продукты и прочее вспомоществование. Что же говорить о тех, кто впрямую общался с гонимым пастырем?! Детские впечатления от созерцания святителя в конце 1950-х годов хранит в своей душе и автор этих строк. Ему посчастливилось на себе ощутить добрый и лучистый взгляд немощного и часто поддерживаемого под руки владыки на редких его службах в Князе-Вла- димирской церкви и Успенском соборе Владимира. В ноябре 1951 года святителя в возрасте 64-х лет освободили из лагерей и в принудительном порядке поселили в мордовский специн- валидный дом (ст. Потьма). Приставка «спец» означала то же заключение, но в относительно щадящих условиях. Вид работы был тот же, что и в последнем Темниковском лагере —плетение лаптей. Получая по
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4