В. И. Титова. ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ РОХЛИН ние против живого существа. Сказано «не убий!» — и кончено. Оправданий нет. Господи, прости!» (21 мая 1942 года). Дмитрий Иванович был глубоко верующим человеком. В дневнике часты записи о чтении Евангелия, рассуждения о жестокости войн. «Войны ещё не прекратились и едва ли прекратятся несмотря на ужасные бедствия, такие ужасы, каких ещё никогда не видел мир и каких едва ли раньше могли представить. В старое время едва ли были такие жестокие люди. Все читают про все эти ужасы, все слушают рассказы очевидцев и всё-таки люди не могут обойтись без войн, без ужасной бойни, без ужасных уничтожений человечества» (17 сентября 1946 года). С любовью вспоминал Дмитрий Иванович о необыкновенных колокольных звонах в родном селе, будивших самые лучшие чувства в душах верующих: «Вс. Нижний Ландех, где жил дедушко, был необыкновенный звон, в особенности отличался им самый большой колокол, весивший 1070 пуд. Когда его лили, по рассказам стариков, бросали в расплавленную массу много серебра. Звук этого колокола был очень чистый, в до-соль-до, точно нарочно настроенный по камертону, так что чувствовался мощный, величественный, мягкий, как говорят, аккорд. Он вызывал огромное, торжественное настроение. После первого удара сразу прекращались смех, шутки, даже разговоры становились серьёзнее или совсем прекращались, а верующие набожно крестились...Мне приходилось несколько раз рисовать во время звона этого колокола и никогда, в другое время, с большим подъёмом, с большим чувством я не выполнял своё дело...»(18 марта 1940 года). Как художник Д.И. Рохлин испытывал потребность в признании со стороны коллег, публики. У него было три персональные выставки: в 1938 году во Владимире и Иванове, в 1947 —во Владимире, незадолго до смерти. В 1938 —короткая запись в дневнике: «Прошла выставка моих работ. Получил массу отличных отзывов от публики...». И другая: «Были художники Калмыков и Захаров. Хвалили работы. Может быть и вероятно неоткровенно. Хотя кто их знает...». Но самым главным судьёй себе был он сам: «...где бы я ни жил, я отдавал, если не половину своей жизни, то все 2/3 её искусству. Думы о нём (письмо картин, этюдов разного типа, занятия писательством) вся эта работа помимо домашней и своей службы была самым чистым, самым бескорыстным служением своему любимому искусству, за которым забывал и все горячие обиды, и все несчастья. Я не хочу этим сказать, что чувствую себя художником, нет, я только хочу сказать, что люблю искусство. Своими картинами сравнительно я очень мало зарабатывал. Покупали их музеи, различные учреждения, но, повторяю, очень мало. Да, при
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4