Год 1942-й 61 Боря Гиляревский, «главный мужчина в доме» поход за дровами, когда лёд уже тронулся, и нам пришлось перебираться через реку, перескакивая с льдины на льдину. Дома мы об этом ничего не рассказали». «С топливом было трудно всем, - рассказывал Г.П Тюков. - Например, солдаты квартировавшего в военном городке танкового полка рубили сосны в лесу за Клязьмой, обрубали ветки и на себе носили сосновые брёвна- через мост, поднимались по Верхне-Калининской (сейчас - ул. Николо-Галейская) и дальше - к себе в военный городок». О холодной зиме и о своём участии в попытке «добычи» дров рассказал Б.Б. Гиляревский: «Мне было 8 лет, когда началась война. На второй день начала войны уходил на фронт дядя Коля Павлов, через месяц призван в армию мой отец Гиляревский Борис Дмитриевич, преподаватель сельскохозяйственного техникума. В доме остался я, “мужчина”, который ещё не ходил в школу. Что такое голод, я ощутил на себе в полной мере. Дров тоже не было, с наступлением зимы в доме стоял страшный холод. Спать ложились одетыми, в валенках. Запомнился один случай. Как-то зимним утром постучали в окно. Стоит мужчина и говорит: “Вам нужны берёзовые дрова?” Мама обрадовалась, ещё бы, это счастье привалило! “У меня за Клязьмой, за мостом, стоит машина с берёзовыми дровами, но я её не могу завести, кончился бензин. Давайте мне денег, я куплю бензин и привезу вам дрова”, - говорит он. Мама побежала собирать все свои сбережения и тут же отдала их этому человеку. “Только отгребите снег от ворот, чтоб проехать машине”, - сказал он, уходя. Радости нашей не было предела. Я тут же выбежал с лопатой и стал расчищать снег. Но вот проходит час, другой, третий, а машины всё нет. Наступила ночь. Наша радость превратилась в отчаяние. Нас обманули! Оказывается, этот аферист заходил не только к нам, а обманул ещё многих жителей города. Впоследствии его задержали, судили. Его фамилию - Гусев - я запомнил на всю жизнь». Мне помнятся мамины «походы» за дровами, если можно назвать дровами большие сучки и хворост, которые ей удавалось привезти из-за Клязьмы (а жили мы в селе Красном). Вместе с одной-двумя подругами, с большими санями и топорами рано утром они отправлялись в лес за Клязьму - это около 4-х километров. Рубили там, стоя почти по пояс в снегу, «дрова»: сучья, ветки покрупнее. Увязывали этот груз и трогались в
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4