50 НЕЛЁГКИЕ ВОЕННЫЕДНИ ли шубы старинного покроя. Все дети и пенсионеры получали хлебные карточки по 400 граммов в день. Тем, кто ходил на окопы, норма хлеба была увеличена, давали 500 граммов вместо 400 иждивенческих. С собой брали кусок хлеба, отрезанный вокруг буханки, и клали его на грудь под пальто. Одна сторона ломтя была тёплой, а другая замороженной. Один час полагался для отдыха, и нас размещали в домах в конце Ямской улицы, где хозяек обязывали греть для нас кипяток. Съедали свой кусок хлеба, запивая кипятком, и опять в поле. Силёнок у нас было маловато, и мы по очереди загоняли в землю ломы и кирки, отламывая кусочки мёрзлой земли. Земля от мороза, как каменная. Надо было выкопать полосу рва приблизительно такой конструкции: ров должен упираться в высокий уступ, чтобы танки с ходу не могли в него влезть, словом, выше высоты танка намного. Так вот, уступ надо было выкопать в ровном поле, чтобы танки со стороны Москвы не могли подняться во Владимир. Так нам объясняли военные строители. А зима была очень холодная, мороз до -30° и не было снега, а были сильные ветра. Работа подвигалась медленно. Зимний день короток. Пока было светло, мы копали эту землю. Мы очень мёрзли, особенно ноги, хотя все были в валенках. Мы грелись у костров, прыгали и скакали. Наш бригадир Дмитрий Иванович Ткачёв (учитель географии) всё время заставлял нас работать. Мы, конечно, с ним ругались, считали, что у него нет сердца. Но сейчас думаешь, что хорошо, что он не давал нам расслабиться, иначе на таком морозе мы бы окончательно замерзли. Идём домой, не чувствуя ног, и только ближе к Студёной горе ноги разогреваются. А норму хлеба выдавали в школе. Так вот, помню, после работы в поле на морозе надо было ещё идти в школу за хлебом на Муромскую улицу, т.е. почти полгорода пройти. А потом обратно с хлебом полгорода в свои Сосенки. Мороз был до -30° с ветром, и снега почти не было. Но странно, никто серьёзно не заболел. Я только два раза отморозила ноги. Ну, натерпелись! Вероятно, спасла молодость и молодёжные шутки». Работница Владимирского химического завода Т.М. Куренкова вспоминала: «Всю осень 1941 года мы рыли окопы и противотанковые рвы на подступах к городу. На заводе оставались лишь те из работниц, которые имели маленьких детей. Домой добирались пешком. Придёшь в холодную квартиру, поставишь кипятить чай в кружке, а сама уже с ног валишься, спишь. А утром, чуть свет, снова отправляешься за город. И так всю осень и начало зимы, а наступила она в тот год рано и была очень холодной, морозы доходили до 30 градусов». Все принимаемые городской властью меры по поддержанию жизнедеятельности города оказались не напрасными. В начале 1942 года на сессии городского совета было отмечено, что в прошедшем году удалось сделать главное - удержать город от паники31. 31 ГАВО. ФЛ9. Оп. 1. ДЛ190.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4