Год 1941-й 35 Массовой эвакуации из Владимира не было. Когда промышленные предприятия из западных районов страны эвакуировались на восток, владимирские должны были оставаться на месте, за исключение одного - Грамзавода, эвакуированного частично в г. Молотов (Пермь). Предполагалась и эвакуация в г. Ижевск ОЗПО, который успел частично демонтировать своё оборудование. Однако после разгрома немцев под Москвой подготовка к эвакуации была отменена. В скором времени развернули работу не уехавшие в эвакуацию цеха Грамзавода; все годы войны завод работал под № 521. «С первых дней город изменился до неузнаваемости, - вспоминала Е.В. Кудрякова. - Над ним нависла мгла от пыли верховых лошадей, на которых приезжали озабоченные военные. Привязав их на центральной площади к ограде Пушкинского парка, они вбегали в Госбанк, чтобы получить деньги для воинских частей. Поскольку мой отец был заместителем главного бухгалтера, мы жили на квартире в здании Банка. Доступ к ценностям в кладовую имел только мой отец и старший кассир. С началом войны днём обслуживали клиентуру и воинские части, а ночью принимали ценности московских банков, которые потом переправлялись дальше. Примерно недели через две после начала войны со стороны Москвы в наш город и через него потянулись чёрной лентой машины. Они шли плотно, почти касаясь друг друга бортами. Это москвичи покидали столицу. В Куйбышев эвакуировались учреждения, учебные заведения, в том числе и Институт музыкально-педагогический, в котором мы с мужем учились. Стал готовиться к эвакуации и наш Госбанк». Из Владимира эвакуировались некоторые лечебные учреждения, в частности, детский костнотуберкулёзный санаторий, который отправили в санаторий «Белокуриха» Алтайского края. Об этом вспоминал П.М. Баранов: «Я встретил войну в детском костнотуберкулёзном санатории, который находился на Студёной горе. Все мы были одинаково лежачими больными. Связь с внешним миром осуществлялась, в основном, через обслуживаюН.М. Баранов щий персонал. Несмотря на возраст, мы чувствовали, что в мире неспокойно - в Европе шла война, и мы боялись, что она перекинется к нам. Понимали, что война непременно отразится на ходе нашего лечения. Так оно и случилось. Начало войны мы ощутили не сразу, стали только замечать, что некоторые наши врачи надели военную форму. Потом стали объявлять воздушные тревоги. Это случалось почти ежедневно. Вначале были учебные тревоги, но потом начались и настоящие. Однажды ночью нас разбудил сигнал воздушной тревоги. Нам сказали, что нас перенесут в бомбоубежище. И, действительно, прибежали какие-то люди (потом мы
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4