18 НЕЛЁГКИЕ ВОЕННЫЕ ДНИ тогда назывался “Главхлеб”, на углу центральной улицы и переулка, который ведёт к Старой аптеке. Мы были в магазине, когда туда кто-то вбежал с криком: “Сейчас по радио будет важное сообщение Молотова!” Все бросились из магазина к громкоговорителю, который был на столбе в переулке. Все с тревогой слушали сообщение о том, что фашисты вероломно напали на страну, бомбят Брест. Было объявлено о всеобщей мобилизации. Наше детство кончилось». АП. Пугачёва: «Хорошо помню начало войны. Это было воскресенье. Нам выделили участки под картошку на берегу Клязьмы за водокачкой. Мы рано утром, не включая радио, пошли окучивать картошку всем семейством. Идти надо было почти мимо воинской погрузочной платформы. Когда мы шли на картошку, там была обычная работа. А уже когда возвращались обратно, заметили в стороне платформы необычное оживление и много народа: “Это война”, - сказала мама. И верно, подойдя ближе, мы услышали тут движение людей, машин, плач и разноголосицу женщин. Война витала в воздухе, и не верили, что без войны обойдётся, несмотря на миролюбивый пакт, подписанный Молотовым и Риббентропом». И.В. Синявина: «Помню первый день войны. Накануне к нам в гости из Гуся приехали приятели моих родителей с сыном Володей, ровесником моего брата. По просьбе обоих мальчишек, которые очень подружились, родители оставили Вовку у нас погостить, обещая вернуться за ним на следующей неделе. Сообщение о начале войны всё изменило. Мы гуляли во дворе, когда вдруг быстрым шагом к нам подошёл какой-то военный. Сразу-то мы и не Инна Горбатова (Синявина) узнали Вовкиного отца. Он схватил сынишку на руки, прижал к себе, потом торопливо попрощался с моими родителями и сел в ожидавшую его машину. Больше мы их никогда не видели. А через несколько дней мы и своего отца увидели в военной гимнастёрке: он уходил на фронт с той частью, к которой был приписан. Мы, дети, воспитанные на патриотических фильмах и песнях, бодро успокаивали и его, и себя: “Ну, ничего, скоро мы этого Гитлера разобьём, и ты вернёшься... Ну, месяца два-три”. “Да-да, конечно”, - подтверждал отец как-то неуверенно. Мама плакала. Соседи угрюмо пожимали ему руки, хлопали по плечу. Он ушёл...» Г.П. Минина: «Мы жили на улице Советской (Спасской), в доме № 4. Окна дома выходили на Козлов вал. Когда началась война, я была третьеклассницей. В тот день я сидела на валу, смотрела, как ребята играли то ли в лапту, то ли в волейбол, ждала своей очереди. Вдруг кто-то из окна нашего дома крикнул: “Война! Молотов говорит!”Мы все сорвались с места, разбежались по квартирам».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4