"ПОМНЮ..." тали над городом, сама видела. Один раз мы с мамой были на барахолке - была такая в районе улицы Дзержинского. Чего там только не продавали! Вот и мама, постелив на землю большую тряпку, разложила на ней всю ту мелочь, что мы с ней принесли: нитки, иголки, гвозди, какие-то детские платьица (мои, из которых я выросла), ещё какую-то бытовую мелочь. И вдруг закричали: «Немец, немец!» Самолёт со свастикой пролетал довольно низко, примерно над рекой, на восток. Как всегда, гудки воздушной тревоги загудели позже, когда самолёта уже не было видно. Страх, конечно, был. В начале июня мама взяла меня с собой менять барахло, всякие мелочи на продукты. Сошли мы на железнодорожной станции «Волосатая», что по Ковровской дороге. Ходили мы по деревням, предлагали в обмен нитки в катушках, пуговицы, иголки, крючки, гвозди и прочую мелочь. Но были у мамы, видимо, с гимназических времён ботиночки - чёрные, на малюсеньком каблучке, не высокие, но и не низкие, с застёжкой-шнуровкой. Как мне хотелось, чтобы их никто не взял, и они остались для меня! Так и получилось, но они мне не достались: куда-то запропастился один башмачок, пока я доросла до них. Наменяли мы с мамой немного муки, пшена, не помню, чего ещё. На станции, пока ждали поезд, мама купила у бабушек три телячьих котлетки. Такие вкусные! Мне до сих пор кажется, что я в жизни никогда больше не ела ничего более вкусного. Очень просила маму отдать мне третью котлету, но её оставили для Вовы. В огороде картошку сажали «крышечками» для экономии: в те годы многие научились проращивать верхушечки картофелин и с глазками их сажали. Посадили много сахарной свёклы. С сахаром было плохо, появился сахарин, который продавался в маленьких пакетиках. А свёклу осенью резали тоненькими ломтиками и сушили - на солнце, на чердаке. Зимой пили с ней чай. Из ягод малины, смородины мама делала что-то вроде пастилы, очень вкусной, с ней мы тоже пили чай. Поздней осенью 1941 года мы втроём - мама, Вова и я - ходили за второй овраг (это где-то в районе нынешнего тракторного завода) и уже по выбранному полю собирали оставшуюся поверх земли мороженую картошку. Из неё мама делала картофельную муку. В мае получили письмо от дяди Лёни. Он писал: «Уменя особых новостей нет, про которые можно было бы писать. Живу в любыхусловиях, при каких только приходится бывать, надеждой встретиться с вами и думой и воспоминаниями о вас. Натуля служит мне путеводной звёздочкой. Как только бывает тяжело, вспоминаю Нату, и становится бодрее и становится легче. Вовин наказ уничтожить 50 фашистов постараюсь перевыполнить. Пусть только он помогает и будет славным мальчуганом. Вова молодец, написал хорошее письмо, я ему благодарен... До свидания, мои милые. Любящий вас Алексей. Целуйте моих дочурок и ребяток. Наташенька, доченька, получил оба твоих письма, спасибо, детка, за них. До свидания, мои милые. Алексей. 9.5.42 г.» «20.5.42 г. Милые мои, здравствуйте! Шлю вам привет Тульский. С дороги
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4