186 "ПОМНЮ..." наш город с мешками за плечами. Нам запрещалось ходить на центральную улицу во избежание неприятностей, мама очень боялась за нас. Отучимся у кого-нибудь на квартире, и домой. Старались ходить группами по несколько человек, кому было по пути из школы домой. Вот в это время мне мальчик из нашего класса - Женя Ананьев - сказал, что если кто будет меня обижать, он того побьет. Жил он с бабушкой на улице Ямки, так что мы все вместе шли на Варваринские улицы. И вот узнали радостное сообщение, что товарищ Сталин остаётся в Москве. Можно не верить, обсуждать, сомневаться, но я прекрасно помню, как люди взбодрились, как об этом говорили везде, особенно в очередях. Мы же проводили в очередях очень много времени, стоя за хлебом в нашем магазинчике на Варварке. Приходилось в половине пятого утра занимать очередь. Номера очереди писали на тыльной стороне ладони, выше кисти руки, причём, обязательно химическим карандашом, чтобы цифра не стёрлась. На перекличку все должны были являться в определённое по договорённости время, иначе исключат из очереди. Где-то часов в 8 появлялись большие сани, на которых стоял большущий фанерный ящик. Везли сани трое-четверо мужчин. Готовы были и ещё «приклеиться» к ним несколько человек, но везущие не допускали «лишних». А дело было в том, что тот, кто вёз ящик с хлебом с хлебозавода на улице Фрунзе, тот и перекладывал буханки на прилавок, и после этого сразу получал хлеб по своим карточкам. Умудрялись и «смухлевать»: некоторые старались свои карточки подсунуть тем, кто вёз хлеб. Но и здесь строго следили за порядком люди из очереди, особенно те, чей номер очереди был далеко. Это повторялось ежедневно. Моей обязанностью было ходить за хлебом и другими продуктами. Мы были прикреплены для получения продуктов и хозтоваров (мыла) к «учительскому» магазину, который располагался в доме напротив Рождественского монастыря на улице III Интернационала. Это был малюсенький магазинчик с одним окошечком. Когда шло отоваривание карточек, то народу набивалось, как сельдей в бочке. За порядком наблюдала очень пожилая женщина, небольшого роста, с грубым мужским голосом, очень властная. Думаю, что стоявшие в очереди учителя хорошо её знали, потому что сопротивления не оказывали. После начала отпуска продуктов проходило совсем немного времени, «наблюдатель» отоваривала свои карточки и уходила. Сразу поднимался шум, споры. Меня каждый раз спрашивали, чья я, где работает мама. Думаю, просто проверяли, не чужая ли. Когда разбили немцев под Москвой, люди немного воспрянули духом, а то как-то замерли в ожидании. Зимой мимо нашего огорода, где была дорога, каждый вечер с началом темноты, проезжала лошадь с санями-розвальнями, покрытыми белой тканью. Ввиду того, что дорога около оврага пролегала между деревьями и шла немного под уклон, возницы лошадей придерживали, чтобы сани
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4