"ПОМНЮ..." 175 ему, это здание нынешней гимнастической школы). Было удобно, потому что работа была недалеко от дома, но, с другой стороны, мы с братом оставались на ночь одни, и нам было страшновато. Кроме того, на меня легла обязанность топить печку. Надо было набрать в сарае (а он был во дворе) охапку дров, затащить их на второй этаж, подготовить печку: выгрести угли (для самовара) и золу, правильно уложить дрова, открыть вьюшку, разжечь и вовремя закрыть, чтобы не упустить жар и не угореть. Маму после работы ждали, как Бога: иногда она приносила с собой недоеденные санаторными детьми кусочки еды. Она разворачивала жалкий бумажный свёрточек, и мы с братом, как заворожённые, впивались глазами в эти слипшиеся огрызки хлеба. Но ведь они слиплись оттого, что были помазаны маслом или вареньем! А это такое лакомство, от которого мы давно отвыкли. Есть хотелось постоянно. Взрослые, конечно, переживали за детей, но что они могли сделать? Мама вспомнила свой опыт: в годы революции ещё девчонкой вместе с отцом она ездила на Украину за хлебом, меняла вещи на муку и другие продукты. Предложила соседкам поехать по деревням, попробовать добыть какую-нибудь еду. Собрались соседки: тётя Маруся Лебедева (у неё было трое детей), тётя Надя Крутина (двое детей), тётя Тоня Козина (двое детей) и мама. Они взяли большие санки, нагрузили их разным барахлишком и отправились за Клязьму по направлению к Судогде. Вернулись, хоть и измученные, но довольные: наменяли муки, картошки, караваев печёного хлеба. Под Новый год мама захватила несколько ёлочных игрушек. И вот - неожиданность: за какой-то блестящий шарик деревенские жители давали аж по две-три картофелины! В следующий «поход» ёлочные игрушки стали чуть ли не основной «валютой». Так и пережили две зимы. Был такой эпизод. Однажды около нашего дома остановилась колонна солдат. Близилась ночь, и солдат стали распределять по квартирам. Нам с братишкой (мама была на работе) досталось трое молодых, уставших, пропылённых парней. Я не знала, что с ними делать. Мама строго-настрого запретила пускать в квартиру чужих и незнакомых людей. Поэтому я впустила ребят в нашу длинную и холодную кухню с вечно нетопленой русской печкой, и они сразу растянулись на полу - так устали. Мне было жаль их, я маялась, не зная, как поступить. Один из них очень возмущался, другой его урезонивал: «Ну, чего ты ругаешься, ей ведь нет и 12 лет, маленькая совсем!» Вскоре пришла с работы мама. Увидев солдатиков, расположившихся на полу, она ахнула и набросилась на меня: «Как тебе не стыдно, у нас отец на фронте, может, он сейчас вот также...» Она тут же переместила ребят в нашу «большую» комнату, поближе к печке, мы быстренько поставили самовар и всех усадили за стол. Напоив ребят чаем, мама стащила перину с кровати, разложила её на полу поперёк, в ноги набросала отцовы охотничьи полушубки: «Ложитесь, сынки!» Улеглись солдатики все втроём на перине - хорошо, тепло, как дома. Утром прощались уже как родные. У меня на глазах были слёзы: ребята уходили на фронт...
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4