174 "ПОМНЮ..." всё было новенькое и свежее: стены, лестницы, парты. Учиться было - одно удовольствие. Поскольку школа относилась к железнодорожному ведомству, а оно было на привилегированном положении, нас там немножко подкармливали: каждому выдавали на завтрак четвертинку ломтя чёрного хлеба, на которую сверху была положена конфетка-подушечка. Целый пир! Зато зимой, в сорокаградусный мороз нас выводили на расчистку путей. Мы должны были расчищать снежные заносы, скалывать с рельсов наледь. Замёрзшие 12 - 13-летние девчонки и мальчишки самоотверженно орудовали ломами и лопатами: мы знали, что с востока к Москве идут военные эшелоны для защиты столицы, и они должны идти быстро и бесперебойно... Очень скоро все школы были переоборудованы под госпитали, так много раненых прибывало в город. На уроки мы стали ходить по квартирам учителей. Например, русским и литературой занимались дома у О.Н. Кер- ской на улице Фрунзе (там сейчас Эрлангенский дом), географией - где-то у Козлова вала и т.д. Потом железнодорожное начальство выделило нам под школу какое-то длинное деревянное здание недалеко от вокзала, пропахшее угольной гарью, соляркой и очень холодное. Но было хорошо уже тем, что не надо было бегать от одного учителя к другому. Сидели, конечно, одетыми, дули на пальцы, чтобы держать ручку или карандаш, но занятия проходили по расписанию, и спрашивали нас без всяких поблажек. К зиме со стороны Золотых ворот мимо нашего дома, выходящего на центральную улицу, потянулась вереница людей. Они шли с рюкзаками за спиной, кто-то толкал впереди себя тележку с детьми и домашним скарбом. Это были беженцы из Москвы: немцы подходили к столице. Людской поток двигался в сторону Горького. По дороге он рассеивался, сердобольные владимирцы зазывали беженцев к себе, расселяли их по квартирам, хотя сами чаще всего жили в неблагоустроенных коммуналках. Но война, общая беда всех сближала. Среди осевших в городе семей было много интеллигенции, хороших специалистов, например, прекрасный преподаватель музыки, оказавшаяся старой знакомой моей матери, Антонина Михайловна Беляева. Она приехала с красавицей-дочкой Милой, примерно моего возраста, и старшим сыном Валерой, который сразу поступил в Авиамеханический техникум. Потом Антонина Михайловна с дочерью вернулись в Москву, а Валерий так и остался работать во Владимире, став видным руководителем. Валерий Анатольевич Беляев многие годы был председателем областного совета профсоюзов. С первых дней войны мама устроилась на работу. Во-первых, всех неработающих всё равно отправляли на трудовой фронт; во-вторых, надо было зарабатывать деньги и хлебные карточки побольше, чем давали «иждивенцам». Ей повезло: поскольку в молодости она работала фармацевтом, её знали многие медицинские работники. Они и порекомендовали её то ли сестрой, то ли нянечкой в детский круглосуточный санаторий (по-мо
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4