162 "ПОМНЮ..." мы, жители поселка им. Воровского, ходили за ним в хлебную палатку за Лыбедь. Занимали очередь часов в 5 утра и протягивали ладошку, на которой нам записывали номер очереди. Позднее нам выдали карточки с отрывными талонами: рабочие, служащие, иждивенческие, отдельно на хлеб и другие продукты питания. Хлеб можно было купить в любом магазине, а для приобретения прочих продуктов нас прикрепляли к определённым магазинам, но товары туда завозили не очень часто и весьма нерегулярно. В 1941 и первой половине 1942 года с продуктами питания ощущался особенно острый дефицит. Цены на рынке быстро поднялись, и мы могли купить там только пшеницу, картофельные очистки да «чёрные» листки капусты. Пшеницу после варки провёртывали в мясорубку, получалась пшеничная каша. Непровёрнутую пшеницу, которая целиком проскакивала через желудочно-кишечный тракт, называли «шрапнелью». Из варёных очисток пекли раздражающие рот оладьи, а из желудёвого или ячменного кофе (натуральный появился много лет спустя) - горькие чёрные лепёшки. Весной 1942 года, очевидно, по распоряжению городского руководства, предприятия начали выделять рабочим и служащим загородные участки для посадки картофеля. Они находились за Ямской и за танкодромом, за Клязьмой, за лагерем военнопленных и на восточной окраине города. Владельцы участков устраивали на них дневные, а иногда и круглосуточные дежурства. В конце 1943 или в начале 1944 года мы стали получать по карточкам хлопковое масло и костный жир, а также в небольшом количестве американские продукты: яичный порошок, тушёнку, лярд (перетопленное свиное сало). В свободной продаже появились кровяные котлеты и солодовое молоко. Руководство города принимало все меры к тому, чтобы в городе сохранялся порядок. По-прежнему бесперебойно работали все предприятия, государственные учреждения, театр и кинотеатры, почта, телеграф, бани и т.д. Над нашим городом стали пролетать немецкие самолёты. Ровно в 21 час мы слышали низкий гул бомбардировщиков, направлявшихся бомбить заводы в Горьком. У нас, во Владимире, они сбросили, если не ошибаюсь, только одну бомбу, которая попала во двор психиатрического отделения больницы и не взорвались. Её осторожно вывезли за город и там обезвредили. Местные власти позаботились и об организации бомбоубежищ. У нас, в посёлке Воровского, для этой цели использовался Успенский собор, а родители, кроме этого, вырыли на территории нашего огорода небольшой блиндаж. В конце лета 1941 года в западной части города, в районе Ямской слободы, начали рыть окопы. В этом же году в толще земляного вала, идущего на север от гостиницы «Нерль», были сооружены продовольственные склады для обеспечения населения на случай блокады города.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4