160 "ПОМНЮ..." в валенках, с автоматами и собаками сопровождали изнурённых, полураздетых и обмороженных пленных. Потом три пустовавших дома обнесли высоким забором, по углам поставили вышки, где днём и ночью стояли часовые. Огородили и территорию кирпичного завода, для прохода в посёлок оставили только узкую тропинку. Для нас это было плохо, потому что нас отрезали от пруда, в котором часть жителей посёлка брала воду. На заводе стали работать пленные, мы к ним привыкли, даже перестали обращать на них внимание. Прямо под нашими окнами у них была столовая, административное здание. С другой стороны шумели вагонетки с глиной, которую они копали в глубоких котлованах лопатами. Летом я часто проползала под забором, ложилась на землю - край котлована - и смотрела, как пленные работали. Они копали глину по системе, уступами в шахматном порядке. На каждом уступе два или три человека кидали лопатами глину в одну вагонетку, которая стояла далеко внизу, привязанная к тросу. Я удивлялась, как точно рассчитанными движениями 30 человек попадают в вагонетку, и ни одного броска мимо. Пленные построили свой посёлок, где и жили. Мы называли его Фрицбургом. Он находился на левой стороне Стрелецкого оврага (в районе нынешней больницы ВТЗ). Отец погиб в 1944 году. Трудностей нам хватило. Я тоже работала. Прибегала из школы и отправлялась сидеть с ребёнком, родители которого были военные и работали в военном городке. Была ещё одна семья, которой я помогала за особую плату. Семья жила по тем временам хорошо: имела поросят, которых продавала. Поросят кормили колобом. Это такая спрессованная шелуха от семечек, присолённая. Если шелуха была мягкая, её легко было жевать. В той семье была маленькая девочка, которая часто болела. У неё были длинные волосы, я ходила каждый день заплетать ей косы или мыть голову. Всё это я умела делать хорошо. За эту работу мне давали плитку колоба. Я бежала домой, разбивала плитку на пять кусочков, чтобы всем досталось. Мама после этого, я не понимала почему, плакала. Было ещё одно событие, которое в семье не могли забыть. Это случилось, когда сестру выписали домой умирать. Весной 1944 года мама с бабушкой поехали к каким-то знакомым за Судогду. Там купили маленькую козочку, чтобы иметь молоко и выходить сестру. На обратную дорогу денег у них не было. Двое суток шли пешком. Козочка до того уставала, что ложилась прямо на дороге, не хотела идти. Мама с бабушкой по очереди несли её на своих плечах. У них было две бутылки с водой, но они её не пили, а поили козочку. До самой смерти мама и бабушка вспоминали эту дорогу из Судогды, смеялись и плакали одновременно. На всю жизнь я осталась благодарна своей маме, которая выкормила и вырастила нас всех четверых, не отдала в приют, воспитала хорошими людьми. Выходила и младшую сестрёнку, которая стала инвалидом после перенесённых в раннем возрасте болезней.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4