158 "ПОМНЮ..." этого ее выписали домой просто умирать: она весила 3 килограмма 700 граммов, не держала голову. Это был маленький трупик, ручки и ножки парализованы. Вот тогда маме посоветовали написать заявление и отдать сестру, потому что она не жилец, и ещё кого-нибудь из детей - в приют. Но мама никого не отдала. Сказала, что если умрём от голода, то все вместе. Она ушла с работы, потому что я пошла в школу, а детей оставлять было уже не с кем. Трудно сейчас представить, как крутилась мама, чтобы хоть чем-то нас накормить. Что она ела сама, я даже не знаю. Брат научился ловить в прудах пескариков, размером с мизинец. Мама подсаливала этих рыбёшек, подсушивала в печке, и мы грызли их. Вкуснее ничего не было. Ещё мы с братом бегали по солдатским помойкам, собирали картофельные очистки, иногда попадались рыбные головы. И это было удачей! Мы мыли эти очистки, клали их на железный лист, сушили в печи, потом толкли в ступке, что-то пекли или ели просто сушёные. Если маме удавалось что-то из вещей поменять на продукты, это было большой удачей. Меняли в ближайших деревнях - Сновицах, Веризино, Богослово, Зеленье. Позднее приходилось уходить дальше, так как ближе уже ничего не меняли. У нас поселилась женщина с девочкой - беженцы. Мы стали оставлять девочку у себя, а её мама уходила с нашими вещами в дальние деревни, где меняла вещи на картошку, горох. Так прожили-проголодали зиму 1941 - 42 гг. Летом я вывела всю свою ораву в овраг, где мы собирали и ели разную траву. Помнятся и налёты вражеских самолётов. Сначала мама хватала какой-то узелок, и мы убегали в Марьину рощу. Потом мама сказала: «Умирать, так всем вместе!». Мы перестали убегать, как-то привыкли к этому вою бомбардировщиков. Раза два я видела ночью, как летели самолёты на г. Горький, а их держали на виду в перекрестьях прожекторов из военного городка. Вокруг самолёта вспыхивали яркие звёздочки разрывов. Было страшно, но и красиво. Когда немцы подходили к Москве, многие из нашего посёлка эвакуировались. Временные бараки опустели, в них сделали пересыльный пункт, где формировали подразделения призывников для отправки на фронт. Тяжёлые воспоминания остались от школьных лет. Я пошла в первый класс в 1943 году, в школу № 3, на улице Луначарского. Вот когда начались мои мучения! В восемь лет - зимой по сугробам, весной и летом по грязи. Обувь - бурки, сшитые мамой из рукавов старых телогреек, с которых постоянно спадали галоши. От нашего посёлка до школы было несколько километров - по ямам, через овраги. Между посёлком и школой почти не было домов, улиц, лишь кое-где начинали строить. Например, там, где сейчас площадь Ленина с памятником, были городские свинарники, там, где здание ЦНТИ, были длинные городские овощехранилища. На месте магазина «Подарки» - глубокий овраг с отвесным склоном и прудом внизу; из оврага зимой по снегу ещё можно было выбраться, а летом - нет. На месте Дома культуры ВТЗ - поле, где-то на горизонте - строящийся завод.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4