"ПОМНЮ..." Несмотря на похоронку, где было точно указано место захоронения (я была там - длинные, метров по 200 закопанные траншеи с лаконичными табличками: «здесь похоронено 1250 человек», на следующей - 1370 человек и т.д. - на всех шести братских могилах), теплилась вера - а вдруг остался жив, была эвакуация или ещё что-то. Верили все: жёны, матери, получавшие похоронки. Ведь были же чудесные случаи - «похороненный» приходил неожиданно - из плена, из окружения... И были гадалки, которые часто поддерживали веру у бедных женщин. Ходила слава о цыганке, живущей в Камешках. Мама с несколькими Мой отец Иван Тимофеевич Курнаев знакомыми женщинами, собрав «вознаграждение» (и вещи, и продукты), отправились ночным поездом (другого не было) до Камешек. Вернулись на следующий день все приободрённые, подробно рассказывали и о гадалке (она не цыганка, а сербиянка! - это надёжнее, лучше гадает!), и как она всматривалась, и что говорила, и как раскидывала карты, и смотрела в воду... Наверное, это была не просто практичная, зарабатывающая на жизнь сербиянка, но и просто умная женщина: каждой из приехавших она давала надежду: «Нет, нет, живой, трудно ему», описывала каждой женщине разный вариант его живого «видения». И мама вернулась оживлённая, порозовевшая: «Нет, дети, жив отец, жив, как она его описала!» Гадалок было много, «рядовых», обычных. Их слушали! Верили! Жить было трудно - пенсия за папу была очень маленькая, ведь он был старшим лейтенантом. Перед отъездом папа сумел «достать» мешок пшена и три больших круглых синих банки с серебряной надписью «Саviаг» - чёрная икра. Памятен этот последний подарок папы! У мамы молоко тогда пропало, через месяц подкармливали братика распаренной пшённой кашей - через соску. Как он кричал от боли, сучил тоненькими синими ножками, как его личико багровело... Мама со старшей сестрой Тамарой массировали ему животик, а я рыдала в подушку в другой комнате от жалости. Столько лет прошло - но без слёз не могу вспомнить эти дни. Но как я часто говорю, когда беда отходит: «Бог - он есть!». Выжил братик, долго был тонким и хилым, а потом природа взяла своё - рослый, сильный, красивый - долгожданный сын папы, которого ему всё-таки довелось увидеть перед уходом на фронт. А банки с икрой тоже запомнились - на кусочки хлеба долго намазывали по ложечке чёрной икры. Только через много лет я поняла вкус и пользу этого деликатеса, и долго воспринимала чёрную икру вроде рыбьего жира и отказывалась от этого угощения (такое случалось при приёме гостей и т.п.)
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4