вержением не могу считать того, что было напечатано в № 22... Мой ответ П-ву остается тот же, что до расследования всего дела и выяснения его невиновности, вызова его я не принимаю, а до этого он может убить только из-за угла». Вот такие страсти выносились на суд читателей в 1917 году, еще до октябрьских событий. Читатели могут улыбнуться или недоумевать по поводу причины ссоры. Мне же понятна страсть, с какой дедушка выявлял на суд людской неправое дело. В городе, как и везде в стране, был голод. В одном из писем того времени читаю, что «в лавках и на базаре нет муки, хлеба, нет даже просвирок в храмах» - не из чего их печь. «Очень голодно», жаловалась в письме сыну моя бабушка. В эти же дни газета публиковала материалы заседания городской думы. На этом заседании рассматривалось заявление ветеринарного врача Боравского о том, чтобы управа разрешила в исключительных случаях допускать продажу мяса в те дни, когда это запрещено законом (дни поста). Врач указывал, что в случае перелома коровой ноги необходимо ее зарезать немедленно. В то же время хранить мясо в жаркую пору невозможно, а продавать нельзя. Продовольственный комитет признал возможным допускать в исключительных случаях продажу мяса в изъятие из закона и в постные дни с особого в каждом случае разрешения комиссара и ветеринарного врача. Возвращаясь к газете «Голос труда», отмечу, что она практически непрерывно выписывалась нашей семьей до теперешнего времени. Любопытно сообщение моей сестры из Крыма. Она писала, что все скопившиеся подшивки старых газет дедушка передал Александровскому музею во время формирования его фондов. В 1947 или 1948 году сестра, тогда секретарь городского Горкома партии, обратилась к директору музея по поводу судьбы старых газет. Директор музея ответил, что все старые, пожелтевшие от времени газеты пошли на «курево» в годы войны. Вот такая грустная истоПамятные даты --------------- --------------------------- • ««^1---------------------------- --------------- « Т О * ->»289«<-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4