дом и приказал просителям через уполномоченного от них побывать к нему в Москву и представить их челобитье надлежащим на высочайшее имя прошением, а барону Дибичу приказал по прибытии его в Москву о сем ходатайстве Александровского городского общества немедленно доложить. Государь, во время разговора с представителями городского общества о их нуждах, выразил сожаление, что городская дума отвела ему для отдыха помещение на краю города, так что, по кратности времени, он не может обозреть город и удостовериться в их нуждах и стеснительном положении, между тем, как проездом через город и помещением в средоточии, он имел бы возможность наглядно ознакомиться с его благосостоянием. На это городской голова доложил государю, что назначенная им краткость его пребывания в городе и спешность для дальнейшего следования в Москву через Киржач и побудила его и выборных городского общества озаботиться отводом попутного помещения для отдохновения в лучшем доме в прилегавшем к Киржачской дороге местности города. Государь милостливо выслушал справедливость доводов находчивого старика-головы. Беспрерывное «ура» волновавшейся массы народа, окружавшего дом, поощрялось неоднократным появлением в растворенном окне открытого и добротного лица императора, за которым виднелось суровое и мрачное лицо его любимца, грозного временщика графа А. А. Аракчеева, а в другом, порой, выглядывало невзрачное лицо приземистого барона И. И. Дибича, хлопотавшего о готовности поезда для дальнейшего следования. Пока государь удостаивал приемом представителей местных властей, дворянства и купечества и, подкрепив себя приготовленным для него и свиты в тех покоях обедом-завтраком, кушал чай - царская коляска, запряженная свежими лошадьми, бойко 223
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4