выхода императрицы' между восторженными приветствиями, громкими ура ликовавших жителей слободы, большинстве очевидцев ее былого житья-бытья, между ними сановитость красавицы царицы, очаровательный вид молодцов из ее свиты, в роде черноокого, дивной красоты Разумовского, предшествие ей маститого архиепископа с двумя красавцами архимандритами в полном торжественном облачении, громогласное пение Рождественского клира, роскошь наряда придворного штата, шествие по широкой Московской улице, запруженной пародом из окрестностей Слободы, не говоря уже об ее жителях, все эти блестящие обстановки жаждали только кисти художника. Такая картина предстала вновь при обратном шествии императрицы из монастыря во дворец, с добавлением только сопутствия ее сестер с игуменьей обители на малое расстояние. Во дворце изволила кушать обеденное кушанье со всею свитой, разгулявшейся не на шутку, забыв устав поста, под бойкий напев удалой песни голосистого хора слободских певиц, заводивших уже по-прежнему хороводы на глазах царицы, выглядывавшей из окна и тем как бы поощрявшей их восторг свидания с нею. Хмельное винцо, да мартовское пивцо кружала слободского щедрой рукой, по царской милости, разносилось ликующей толпе, среди которой уже слышались зычные крики, дикие возгласы... и все это только и утихало при пленительном взгляде матушки-царицы, спешившей в Лавру. Того же числа по полудни в 3 часу, в исходе, повествует Камер- Фурьерский журнал, ее величество изволила шествовать из Александровой Слободы и в 8 часу, в половине, при тех же проводах народа по пути, освещенному но-70 70 За 1774 г. по отрывкам, сообщ. Петровым и по экземпляру Императорской Публичной библиотеки. 243
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4