украшения и памяти замечательных вкладчиков. Денежного вкладу не было, а потому больше Митрополии нечем поживиться; и вот она, ободренная благоприятствующими обстоятельствами, молчанием канцелярии Московского Синодального правления, быть может, ублаженной ее посулами и поклонами с почестями, затормозившими правдивый голос челобития, подает в 1741 году от себя опять доношение в Правительствующий сенат о ветхостях тех же кровель церквей, крытых, однако же, тесом, а иных и вовсе не покрытых храмах, что видно гю одновременно при ней составленной в июне 1741 года описи монастыря и его зданий, именно: церквей и колокольни, и всему ветхому строению каменному и деревянному; в ней перечисляются церкви и здания, в подробности каждое, сопровождаемое таковой о нем отметкой: «крыша деревянная, ветха, железо обломилось, кирпич обвалился, камень тоже, на стенах ра- селины (трещины) от теча, а все больше от давности лет». Вообще состояние монастыря описано в отношении его стройки снаружи, в жалком ветхом виде. Эта Опись, вместе с обычной «против присланной формы» в сих случаях ведомостью о монастыру, учиненной в том же июне того же 1741 г., представлены от игуменьи Митрополии и сестер в Московскую Духовную Декастерию для подкрепления настоятельных нужд по ее доноше- нию, о назначении «кошта» на возобновление и исправление рухнувшейся обители. Не смотря на то, что странно, как могли в десять лет сгнить кровли, донесение осталось небесплодным: через два года из Коллегии экономии выслано 4000 рублей на починку ветхостей, для коих, прежде высланных в 1731 году, 2660 рублей не оказалось в счету. Разумеется, эти присылки игуменье Митрополии, все еще настоятельст- вовавшей, были на руку, которую, вероятно, поддержи235
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4