настырь, но далеко не при свободе действий: без зову не являться к императрице, предваряя ее просьбой о приеме, воспрещалось ей делать у себя ассамблей50; словом, жизнь, полная стеснений, огорчений и, вообще, того натянутого положения, которое делало ее не лучше монастыря. Монастырь в жизни Елисаветы, при всех переворотах тогдашнего двора, являлся всегда для нее грозой; при каждой перемене правления: при восшествии матери на престол (1725 г.) составлялся заговор заключить ее с матерью в монастырь; при Петре II Долгорукий, а, преимущественно, любимец его, князь Иван Алексеевич, неудачный искатель руки и сердца Елисаветы, мстил ей угрозой посадить в монастырь (1729 г.), «ради, будто бы, ее непотребностей и бесстыдного поведения»; при императрице Анне Иоанновне (1731 г.) та же доля. И вот в Слободу, не той уже развязной Елисаветой прибыла цесаревна: теперь все пошло у нее тишь да гладь, да Божья благодать. Вдали от козней злополучного двора и суетных неистовств столицы цесаревна коротала дни свои, посвящая большую часть времени, под влиянием грустного чувства, услаждающей мольбе: слушала заутрени, обедни и вечерни ежедневно в Успенском девичьем монастыре, монахини которого51 тогда были известны, как и ныне, своим стройным пением и согласной службой; сама певала там дискантом, имея при себе52*, в бытность свою, оного монастыря монахиню, старицу уставщицу Александру. Из ближнего к монастырю дворца, известного под именем Старого (со50 Сежевский, Елисавета Петровна до воцарения. Русское Слово, 1839 г., февраль. 51 Географический Лексикон Российского государства, Миллера. Москва. 1773 г. 52Архив кн. Воронцова. М. 1870 г., книга I, стр. 26 и 60. 218
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4