Петровны. Той же широкой масляницей вдруг вихрем мчится по улицам ликующей Слободы тройка удалая: левая кольцом, правая еле дух переводит, а коренная на всех рысях с пеной у рта: то тешится любезная матушка, хозяйка Слободы, цесаревна, покрикивая удалому гвардейцу. красавцу-вознице русскую охотничью присказку: «Машу не кнутом, а голицей». Словом сказать, раздолье, удальство и молодчество неслось за Елисаветой везде по Слободе. До каких пределов доходило это веселье, не без ревностного чествования Бахуса, стойко внедрившегося в Русском быту со времен Петра, введшего его во все слои тогдашнего общества, вероятно, следуя в этом случае, европейской тогда моде. Как была заражена этим общественным недугом Елисавета с своим придворным людом, правдиво и откровенно свидетельствует Дюк Ли- рийский в своих до мелочи подробных записках: «Истребление вина, которое делается в доме цесаревны Елисаветы, так велико и так обходится дорого, что когда Верховный совет в прошедшие дни увидел счета, то нашел нужным приказать, чтобы впредь в счетах было больше благоразумия и решил не отпускать ничего без требований майордома принцессы, Нарышкина (гофмейстер Семен Григорьевич Нарышкин). Пьянство и разврат, овладевшие тогда всеми дворами Европы, а, тем более, достигшие гнуснейшего развития при дворе Петра II, хотя и юноши, но не по летам страстного, ободряемого яростными подвигами своего лю- бимца-куртизана. не могли не подействовать на впечатлительную Елисавету. Еще при жизни матери, распыляемая постоянными сватовствами. преследуемая видами на нее князя Меньшикова за сына, князя И. Долгорукого лично и императора Петра II. по уши влюбившегося в нее, словом, вся 211
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4