цесаревна была страстная охотница4А будучи сама голосистая певица; запевалой у нее была известная в то время по Слободе певица Марфа Чегамха (потомство ее до сих, пор проживает в г. Александрове); за это цесаревна угощала их разными лакомствами и сластями: пряника- ми-жмычками, цареградскими стручками, орехами и другими вкусными заедками, а сама, иногда тут, на по- еидках, когда они работали, занимались рукодельями, пряла шелк, ткала холсты. Зимой же, на святках, собирались к ней ряженные слободские парни и девки: начинались пляски, присядки, веселые и удалые песни, гадания с подблюдным припевом, словом, шел, так сказать, пир горой. Сама царевна, под влиянием бархатного пивца. да сладкого медку, да праздничной бражки, бойко и мастерски отделывала с ними все русские пляски, до которых она всю жизнь была большая охотница; а на масленице у своего дворца (против церкви Рождества) собирала слободских девушек и парней кататься на салазках, связанных ремнями, с горы, названной по дворцу царевниному - Царевой, с которыми и сама каталась первая; на житном дворе в Слободе (около Староконюшенной, где ныне дом купца А. М. Зубова) хранились долго длинные сани, на 4 человека, царевны Елисаветы 1 Цесаревне приписывают все о ней писатели: Снегирев в Русской Старине Покровское, Сежевский в Русском Слове, Любецкий в Отголосках Старины, а за ними повествователей того времени и даже в Собрании Русских народных песен Ив. Прача, во 2 изд., части 2, будто ею даже сочинена песня: «Во селе Покровском, среди улицы большой, разыгралась, расплясалась красна девица душа». Но наше мнение и более верное изложение в нашей статье «Ссыльные монахини Александровского Успенского монастыря», по сочетанию в ней слов: «Покровское. Дуняша приезжает из Санкт-Питера», наводит невольно на Покровскую обитель, царицу Авдотью, а «приезжает из Санкт-Питера» на Глебова. Должно думать, что они полны позднейшей переделки. Она напечатана во 2-м издании писем Ив. Прача 1815 г., с нотным испевом. 210
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4