четыре дня тому назад отправилась пешком за десять или двенадцать миль на богомолье, только в сопровождении одной дамы и Бутурлина,- занес в свой дневник Дюк Лирийский от 5 августа 1728 г. и далее продолжает от 30 августа, - Принцесса Елисавета возвратилась с богомолья три дня тому назад и теперь лежит в постели несколько нездоровая от дорожного утомления». Там же. от 16 июня 1729 г., встречаем: «Что принцесса Елисавета не была на похоронах графа Скавронского (своего, по матери, дяди) и она не приезжала ни разу со своей дачи на именины в город на 5 сентября того же 1729 года». От 10 октября (29 сентября) 1729 г. «Елисавета вот уже четыре месяца живет безвыездно на своей даче». По наконец «послание принцессе Елисавете. которая у себя в деревне, приказание возвратиться в столицу, где ее ждут завтра». - сообщает Дюк в своем дневнике от 20 ноября 1729 г. И действительно. 22 ноября цесаревна лобзала руку у государыни-невесты императора Петра II, княжны Екатерины Долгорукой, оставшись присутствовать и 30 ноября, в день их обручения. Беспечность характера не вызвала в цесаревне охоту воспользоваться, быть может, благоприятствовавшими ей обстоятельствами при выборе государя, по смерти Петра II. Маньон в своем дневнике от 3 апреля 1730 года. пишет: «Цесаревна Елисавета не проявилась никаким образом при этом случае: она наслаждалась в это время деревенской жизнью и тем, кто хлопотал здесь в ее интересах, не удалось добиться даже того, чтобы она прибыла в Москву ради такой коныокгуры». И так держала себя вдалеке, что. со смерти Петра II до избрания Анны Иоанновны на престол Русской Империи, и даже до самого прибытия ее, Елисавета не покидает своего Слободского затишья, вдали смутного двора, к которому и возвратилась только приветствовать свою кузину, им204
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4