тебе, великому святителю, помолиться, чтобы Господь Ног умножил лета живота дочери моей; да за жену мою номолися, чтобы ради твоих молитв разнес Бог с ребеночком, а уж время спеть, а какой грех станется и мне ей пропасть с кручины». 9 июня 1652 г. ликовала Москва: великого ее святителя, страстотерпца Филиппа, митрополита, целебные мощи вселились в горния ее. Царь и народ, Никон и духовенство в благоговейном чествовании отпраздновали это торжество перенесением мощей святого угодника, по мысли Никона, выполненное велением царя Алексея Михайловича. Следующий месяц обрадовал только молодую царицу. 26 августа 1652 года царь по обычаю своему «ходил выход за кресты и обедню слушал в Сретенском монастыре, где в тот день был праздник, в память Сретения иконы Богоматери Владимирской, (принесенной в 1395 г. из Владимира в Москву). Горячо молился молодой супруг Деве Марии о ниспослании милостливого крова ее на бремя, тяготившее его молодую супругу, к разрешению от которого время уже пришло». Задумчив был царь и за столованием обеденным кушаньем, по случаю праздника, у архимандрита. Крепкая дума и отрадные мечты одновременно обуревали пылкое воображение молодого царя. Такое душевное состояние еще более побуждало к скорейшему возврату во дворец. А там уже идет суматоха... После полудня «Бог рознее царицу ребеночком». Дал Бог дитятко моленное, да непрошеное, не в том смысле, да не в ту силу: родилась опять дочь. Там спешат обрадовать царя; но сокрушавшийся царь, трепетавший за жизнь царицы, Алексей Михайлович, обманутый в ожиданиях, приветствует рождение в тот, 26 августа, день дочери, царевны Марфы Алексеевны, только как любящий супруг и отец, хотя «тишайший», 127
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4