княжьева дворца расходился, минуя вправе государевы коровий двор и воловню, другой дорогой в Юрьев- Польской, древний город Суздаль, по шири-глади необозримой опольщины. Выезжая из Слободы московской большой дорогой, взглянул великий князь в остальной раз на Слободу, на сельский ее храм и, осенив чело свое крестным знамением, погрузился в глубокую думу... Все, с чем расставался он в Слободе, церковь, дворец и службы, все возникло державной его волей, его рачением... Мрачен был великий князь; вспомянул ли Василий о первой своей хозяйке в Слободе или при удалом раздолье прежних его в Слободе осенований, любимой его потехе, встосковался ли про некогда милую Соломониду, или тревожился за жизнь «свет Оленушки», долженствовавшей с часу на час в болезни родить чадо - «то ведает его грудь да подоплека», говоря родной поговоркой. Семнадцать лет мирно и спокойно прожила монахиня София в Суздале у Покрова Пречистыя в девичьем монастыре; порывы страстей скоро стихли в сердце невольной постриженицы. Женщина своего века, она была благочестива, строго соблюдала устав иноческого жития, безропотно переносила всю тяготу невольно принятого обета, едва ли не с подвижнической целью вырыла своими руками колодезь, который до сих пор указывают на месте ее заточения и, пережив своего мужа-гонителя, его Олену - ей злую лиходейку, мирно почила сном праведников 18 декабря 1542 г. Современники почитали ее преподобно-мученницей (Сказ. кн. Курбского изд.2, стр. 4). Мощи ее (говоря словом требника) погребены в склепе под созданной ее мужем Покровского соборной монастыря церковью и над ними, как над св. мощами, были разрешены молитвословия и служба патриархом 121
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4