собнику брачному делу... а он все более входил в милость, так что в следующий (1531) год великий князь пожаловал его боярином (Древ. Росс. Виф. XX, 25). Василия, памятуя, что сам был крещен в Троицкой обители, у мощей пр. Сергия, через десять по рождении дней повез сына в первых числах сентября в Троицко-Сергиев монастырь, где оного игумен Иоасаф Скрипицин с благочестивейшими иноками окрестили младенца. Восприемниками были монахи-осифляне: Кассиан Босой, собеседник Иосифа Волоцкого, столетний старец его монастыря и пр. Даниил, игумен переславский, прибывший нарочно из Залесья для таковой государевой радости. Таковым выбором Василия восприемников еще более утверждается уверенность в ходатайстве и молении перед господом преп. Пафнутия. Обливаясь слезами умиления, родитель взял из их рук своего дражайшего первенца и положил на раку преп. Сергия, моля угодника, да будет ему наставником и защитником в жизни. Преп. Даниил во время литургии держал младенца на руках и носил к причастию св. Таин. Василий не знал, как изъявить благодарность провидению за столь великую неизреченную радость ему, великой княгине и всему Московскому государству; сыпал золотом в церковные казны и на бедных; велел отворять все темницы и снял опалу с многих знатных людей, бывших у него иод гневом по подозрению в недоброжелательстве к Елене. Троицкой обители, пользовавшейся по вышеизложенным событиям в жизни Василия и по святости и государственному значению ее основателя особенным уважением великого князя, он отвел, вероятно, тогда в любезной ему Слободе место под двор монастырский, о котором через полтораста лет писцовая 1677 г, книга Александровой Новой Слободы так упоминает: «место пустое, что бывал Троицкий двор; на том месте построены дворы по116
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4