приспешников, половина псарей, а другая - сокольничего наряда. Тихомолом за порослью лесной разместились всадники, наблюдая, чтобы не ушли добычи. Князь крикнул Проестеву начинать полевую утеху и тот стремглав скачет во весь опор к ловчим: Дятлову, Бобрищеву и Нагому с государевым словом. Пошла доподлинно потеха: звучными переливами позывистого охотничьего рога огласилось Залесье и стая паратых гончих с чудным созвучием повела зверя извилистыми лазами на обширные поля, с криком, гайкаиьем мчались страстные охотники на резвых конях, со сворами удалых борзых псов, по гонам шири-глади необозримой ополь- щииы; крики, гайканье людское, тявканье гончих, пор- скание все дружно неслось за утекавшим волком.... Не в одной охоте с соколами и травле собаками протекало «осенование» в тот год в Слободе. «Осенью того лета (7037) придоша к великому князю послы казанские от царя казанского Сафа-Гирея в Нову Слободу, от Табай-князь, да Дана-князь, да Обреем- Бакшей и говорили, и били челом великому князю о том... что царь хочет перед великим князем исправиться... с князь великий... Казанских послов отпустил (Пол. собр. Лет. VIII, 272; (Карамз. Истор. Гос. Росс. VII, пр. 302 и 306). В Москву были отпущены лукавые татары, ждать исправы вероломного царька их перед добрым и для них великодушным великим князем Василием. В какую именно пору осени были послы в Слободе? По повествованию летописей и выводам историков (Карамз. Истор. Гос. Росс. VII, пр. 306), с достоверностью можно полагать: в первых числах ноября 1529 г. Посещение великого князя в его Новой Слободе архиереем сарским Досифеем и чудовским архимандритом Ионой (Карамз. Истор. Гос. Росс. VII, пр. 277; Чтения Имп. Моск. Общ. Истор. и Др. РосА 847 г. кн. март), и 107
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4