Л.С. СТРОГАНОВ александровская СЛОБОДА смуту НАЧАЛА XVII в. яш В •. ||| * ^ 1до9 |&&Н*; * • "' . чм Лт *НЦК^ ■>•* ‘ «ЬьГ - *\ ’ ’■ • ' Ш[% шМш- V1 й*1г® **г' ^ 5% * * / 'ЯтМЩ * Щ" щ * '■•- Чррр шШ ф « * .V ■
р-н- ^5, г д.с. строганов Ц АЛЕКСАРНОДВСКАЯ К 1 СЛ0Б0Д А ж Ж V СМ У ТУ Ж ИЯ 5 начали О) Ш I XVII в. М АЖ исторический очерк ВЛаЛ.н:У1 а р с ^ у |*ЦП г. Александров 2002 г. П&у|
Князь Михаил В асилъевич Скопин-Шуйский 1587-1610
Почётный гражданин г. Александрова Лев Сергеевич Строганов (03.04.1943 Г.-15.11.2002 г.)
Памяти воеводы князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского и 400 - летию Каринской битвы под Александровской Слободой посвящается. Предисловие “...уже Слобода Александровская как бы представляла Россию и затмевала Москву своею важностью. Туда стремились взоры и сердца сынов отечества; туда и воины, толпами и порознь, конные и пешие, немногие в доспехах, все с мечем или копием и с ревностью”. Этими словами известного русского историографа Николая Михайловича Карамзина, выведенными слабеющей рукой в последнем, не законченном двенадцатом томе его “Истории государства Российского”, мы начинаем описание истории земли Александровской конца XVI - начала XVII столетий. Вышеприведенный эпиграф как нельзя наиболее точно характеризует роль и значение Александровской Слободы в Смутное время. Видимо, историческая судьба оказалась благосклонной к печальноизвестной опричной столице царя Ивана Грозного, где в какой-то мере находились корни Смуты. В зиму 1609-1610 годов Александровская Слобода становится центром сосредоточения войск князя Михаила Васильевича Скопина- Шуйского для освобождения от полуторагодовой осады святыни православной Руси - Троице-Сергиева монастыря и блокады московского Кремля, где сидел царь Василий Шуйский. В XVI веке Русь окончательно освободилась от татарского влияния и образовала единое централизованное государство. Прекратили свое существование Казанское, 3
Астраханское и Сибирское ханства. Русское государство расширялось. Но на юге оставалось Крымское ханство. Логично было бы покончить и с этими чингизидами, за что ратовали многие, но, вопреки им правительство Ивана IV начало в 1558 г. войну с Ливонией за выход к Балтийскому морю. В нее втянулись Швеция, Дания, Польша и тесно связанная с ними Литва. После учреждения опричнины Ливонская война приняла для России затяжной характер. Иван Грозный отбирал земли и привилегии у аристократии. Польский же король, напротив, давал земли и льготы своим подданным и тем русским, которые переходили к нему на службу. Многие русские князья и даже сторонники прогрессивных реформ начала правления царя находили в Польше убежище от строптивого нрава Грозного, от опал, казней и прочих бед. Если Московское государство истощалось от внутренней борьбы и внешних войн, то Польша, объединившись с Литовско-русским государством и, образовав Речь Посполитую, значительно усилилась. Тему Смутного времени в Александровской Слободе XVI-XVII вв. для александровских краеведов заслонила личность Ивана Грозного. Переяславский же краевед М.И.Смирнов уже в 1913 году, издавая в Сергиевом Посаде книгу “Переславль-Залесский. Его прошлое и настоящее”, отвел “Смуте” целую главу, и Александровская Слобода занимает там значительное место. То же самое можно сказать о книге “Смутные годы XVII столетия в Переяславль-Залесском уезде”, изданной дважды - в 1915 и 1916 гг. во Владимире. В этих работах М.И.Смирнов собрал материал по всему Переяславскому уезду, в том числе и документы земли Александровской, которая тогда входила в состав уезда. Большую и кропотливую работу он вел и в последующие годы. Работая в библиотеках и архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Владимира и других городов страны, М.И.Смирнов составил полный перечень актов уезда, куда вошла и актография Смутного времени. Книги по истории 4
Царь Иван Грозный, (из титулярника XVII в.) уезда, его сел и деревень, изданные в 20-х годах, сегодня являются настоящим энциклопедическим материалом для краеведов Переславля-Залесского, Александрова, Сергиева Посада, Покрова и Киржача. Труды М. И. Смирнова изучают в учебных и научных заведениях России. Этого краеведа мы должны помнить и почитать не менее, чем Н.С.Стромилова. Он относится к той же славной краеведческой когорте царского времени. И здесь хотелось бы заметить: краеведы советского периода, которые Смутному времени уделили всего одну-две страницы нашей истории, читая Карамзина, даже не обратили внимания на его оценку Смутного времени в Александровской Слободе. История Смутного времени очень хорошо отражена в “Повести о победах Московского Государства’, — литературном памятнике начала XVII века, вышедшем в 1982 году в издательстве “Наука”. Автор “Повести...” нам неизвестен, однако из текста видно, что он является уроженцем г. Смоленска и участником похода М.В.Скопина- Шуйского 1609-1610 годов. “Повесть...” рассказывает о том, 5
как смоляне присоединились к войску Скопина, как освобождали Торжок и Тверь, Переславль-Залесский и Александровскую Слободу, о Каринском бое и об освобождении Троице-Сергиева монастыря, о прибытии войска в Москву и о трагической смерти молодого воеводы князя Скопина-Шуйского, о героической обороне Смоленска и гибели московского войска под Клушином. “Повесть...” безымянного автора начала XVII века в русской литературе стоит в одном ряду со “Словом о полку Игореве”, “Задонщиной”, “Повестью о погибели земли Русской” и прочих. В отличие от летописцев автор “Повести...” был свободен от цензуры государственной власти и русской церкви, ослабленной в то время и оторванной от народа, поэтому он был в своих суждениях открыто субъективным и независимым, что впервые встречается в русской литературе. “Повесть о победах Московского государства” является бесценным источником для истории Александровской Слободы в Смуту начала XVII века. Более пяти раз Александровская Слобода переходила из рук в руки польских и русских войск. Последний раз ее осадили в 1617 году. Тогда жители как и прежде укрылись в одном из сохранившихся памятников - в Распятской церкви - колокольне. Поляки, осаждавшие эту церковь, предложили жителям сдаться и те сдались, получив от полковника вражеских войск грамотку. Эта грамотка пролежала под лестницей колокольни до наших дней, пока архитектор - реставратор В.В. Кавельмахер не извлек в 1990 году ее оттуда. Этот документ - не менее ценный источник для истории Александровской Слободы Смутного времени XVII века.
Начало Смуты. Однако, вернемся на несколько десятилетий назад на многострадальную Александровскую землю и посмотрим, какое влияние опричнина Ивана Грозного оказывала на центр ее непосредственной деятельности. Обратим внимание, как зарождалась в России Смута. Академик С.Б.Веселовский, глубоко изучивший влияние опричнины на судьбы своеземцев и средних землевладельцев, отмечал: “своеземцы как и крестьяне были очень чувствительны к кризисным явлениям в государстве” (Л.4. стр. 171)1. Своеземцами в те времена называли мелких свободных землевладельцев. Кризисные ситуации при Грозном возникали постоянно: то во время завоевания Казани и Астрахани, то в период осложнения отношений с Крымом, то в годы войны с Ливонией и, наконец, в связи с опричниной. Русский народ с воодушевлением вел борьбу с татарами, готов был вынести и войну за Балтику. Между правительством царя и консервативной частью боярства появились разногласия по отношению к войне с Ливонией. Бояре считали, что нужно сначала покончить с крымскими татарами, а Грозный обвинял их в симпатиях к Литве, которая включилась в Ливонскую войну против Москвы. Предательство некоторых воевод и бегство их в Литву вроде бы говорили в пользу Грозного и доказывали, что он прав. Создание опричнины, как карательного органа борьбы с изменниками и лиходеями, поддержал народ. Но вскоре он на своей спине ощутил плеть карательного легиона, ибо разгром вотчин опального боярина прежде всего предпола1-.Л.4, стр.171 - литература по указателю и стр. ссылки 7
гал полное разорение хозяйств его крестьян, а за ними своеземцев и средних землевладельцев. Что же происходило в то время в нашем крае - центре опричнины? Естественно, мелкие и средние вотчинники Слободского стана были выселены в первые дни преобразований, а их земли отданы опричникам. Остались только те, кто как-то служил опричному двору Грозного. В соседних же станах и волостях разорение этой прослойки землевладельцев происходило постепенно. Акты и документы последних оставили нам факты происходивших в то время событий, связанных с опричниной. Доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского университета Ю.Г.Алексеев, исследовавший в 60-х годах Переяславский край, отмечал: “Быстрое разорение местного средневотчинного мирка в годы опричной политики особенно бросается в глаза при ознакомлении с актами Махрищского монастыря” (Л.1, стр. 197) . Действительно, заглянув во вкладную книгу этого опричного монастыря, увидишь весь трагизм его соседних вотчинников в этот период. За двести лет его существования, до 60-х годов XVI столетия, земельные вклады в Махрищский монастырь были крайне редки. Видимо, местные вотчинники не спешили освободиться от своих земель, когда думали о загробной жизни, оставляли земли потомкам, а в монастырь чаще всего вносили денежные вклады или давали зерном, а то просто продавали старцам часть своей вотчины. Земельные вклады в Махрищский монастырь начинаются с начала Ливонской войны, то есть с 1558 года. Первым такой вклад сделал в 1559 году Дорофей Давыдов сын Макарова - “по своих родителях дал четверть деревни Бычкина Мичурина и луг отхожей на реке Шерне”. Вотчинники Макаровы являлись старинными соседями монастыря. Их земли располагались юго-восточнее монастырских владений на противоположном берегу реки 8
Шерны. Еще в 1538 году они продали Махрищскому монастырю деревню Рязаново (ныне Рязанка близ станции Бельково). В 1557 году племянник Дорофея Тимофей Ивана сын продал старцам половину деревни Микулкино. К концу опричнины, в 1580 году, вдова Дорофея Пелагея по его духовной отдала в монастырь остатки своей фамильной вотчины, вторую половину деревни Бычкино Мичурина. (И.12, №21; И.14, №817;Л.1, стр. 194;Л.21, стр. 120)2. Вниз по реке на том же берегу Шерны по соседству с землями Макаровых находилась вотчина Конковых. Эта фамилия встречается здесь еще в середине XV века. Разоряться Конковы начали с 50-х годов XVI столетия. В 1551 году они продали Махрищскому монастырю сначала четверть села Конкова, затем в том же году, еще половину села. (И.14, №№ 976, 977). В 1559 году Третьяк Ивана сын Конков уже делает вклад монастырю и отдает свою последнюю четверть фамильного села Конкова. Тогда же братья Василий, Михаил и Никифор Конковы продали Федору Нагому деревню Лобаново. Сын Федора Андрей Нагой вложил эту деревню Махрищскому монастырю в 1564 году. (Акт 2)3. Дети Василия Конкова Яков и Плохой отцовскую вотчину деревни Оксентьево и Дурносопово, упоминаемые за ними еще в середине XV столетия, продали Федору Леонтьеву (И.14, № 825). В 1562 году Андрей Ивана сын Конков делает вклад старцам Махрищского монастыря - деревню Чириково в Слободском стане на том же левом берегу реки Шерны, недалеко от деревни Курбатовой. За это Андрея взяли в монастырь дьяконом. В 1567 году он. составлял вкладную грамоту Антону Обухову, который дал в монастырь пустошь Новошинскую на реке Молокче в Гулятине стане, где-то вблизи нынешнего поселка Арсаки (Акт 3). За тот вклад Антон “просил постричь его в монастырь и келью дать, а по смерти положить на монастырском кладбище” (И.12, № 29; И.14, №824; Л.1, стр. 195; Л.21, стр. 120-122). 2- .И. 12. №21 - источник по указателю и № акта. 3-Акт 2- документ из указателя актографии земли Александровской в годы смуты. 9
У Федора Леонтьева был сын по имени Басарга, слывший злым опричником. Куда бы ни посылали Басаргу с карательным отрядом “кромешников”, он все подвергал страшному опустошению. До опричнины Басарга являлся главным начальником над тюрьмами Москвы, а опыт приобретенный на этой службе, был необходим создателю опричнины царю Ивану Грозному. Нелестно отзывается летописец о нашем земляке, когда описывает погромы опричников в волостях Московской Руси. Народ страдал дал “от гладу, и от мору, и от Басаргина правежу” (Л. 12., стр. 122). Немец Генрих Штаден по этому поводу восклицал: “Великое горе сотворили они по всей земле! И многие из них были тайно убиты”. Басарга и его брат Басенок, несомненно, где-то перестарались на опричной службе у царя и были вынуждены спасать свои души. В 1566-1567 гг. они вложили деревню Дурносопово в монастырь (Акт 4) и, вероятно, просили за нее у махрищских старцев укрытия в келье, но, видимо, не успели, ибо в документах монастыря мы их не находим, зато видим эти фамилии в Синодике царя Ивана Грозного. Иван Грозный диктует текст дьякону. Рис. В.А.Фаворского 10
Трагически сложилась судьба еще одних мелких вотчинников Слободского стана - Кротковых. Представители этой фамилии занимали видное положение в приказном аппарате опричнины, трое из них были казнены. Филипп Ивана сын Кротков уже в 1561 году оказался на грани опалы, поэтому поспешил вложить в Махрищский монастырь полдеревни Клементьево Смолинских земель. Спустя некоторое время, он отдает вторую половину той деревни и к ней еще деревню Новинки (И.12, № 22). Чтобы определить местоположение вотчин Филиппа Кроткова, обратимся к более древним документам, и узнаем, что Смоликская земля еще в 1433 г. находилась на левом берегу реки Серы, где-то между Александровой Слободой и Махрищским монастырем. Это, скорее всего, деревня Новинки, что около села Крутец. В 1570 году вдова другого Кроткова, Михаила, дала старцам Махрищского монастыря на помин души мужа, казненного в опричнине, вклад на восемь рублей, что составляло “десятина леса да конь булан” (И. 12. стр. 9; Л.1, стр. 193). Большое количество вкладов в Махрищский монастырь сделали средние землевладельцы - Клобуковы. Вотчины их были разбросаны к югу от Струнина до монастыря по рекам Печкуре, Пердобушке и Молокче. Этой фамилии когда-то принадлежала деревня Клобуково на реке Богоне (Большой Киржач) близ села Мячкова. До начала опричнины, то есть с 1559 года, Клобуковы несколько раз делают крупные денежные вклады. Земельные вклады от них начали поступать с 1564 года, когда Андрей Федоров сын Клобуков дал старцам “свое село Усово и землю завражью Бухарку”, вероятно, это сегодняшняя деревня Бухары (Акт 1). В 1567 Иван Нечаев сын Клобукова дал в монастырь половину сельца Дьякова (Акт 5). Через год он был казнен в опричнине. Его вдова Фетинья с дочерью Марьею отдали и вторую половину этого сельца (Акт 6). На реке Молокче Клобу- ковым принадлежали село Андреевское и деревня Песок. В годы опричнины деревня Песок была у них отобрана и 11
отдана государеву конюху Шикману Касаткину, возможно, основателю деревень Шикалово и Шиклово, расположенных на берегах речки Печкуры. При составлении вкладных грамот Клобуковых присутствовали их родственники и ближайшие соседи (Л.1, стр. 192-193). Один из них, по имени Пятой Дмитриев сын Перематкин, служивший в опричнине, несомненно, владелец деревни Перематкино, примыкающей непосредственно к селу Андреевскому на левом берегу реки Молокчи. В шести из девятнадцати вкладных грамот, полученных Махрищским монастырем в годы опричнины, можно увидеть в качестве послуха при сделке Василия Григорьевича Зубова (Акты 3, 5, 9, 14). Зубовы представляли старинный род вотчинников Кинельского стана и являлись давними соседями монастыря. Это была многочисленная и известная в округе фамилия. В одной из грамот в 1569 году Василий Григорьевич Зубов выступает в качестве вкладчика, который передает старцам Махрищского монастыря половину своей деревни Татьянино Дулеповской земли (Акт 7). Послухами были его сородичи, вотчины которых находились по соседству. Двое из них братья Гаврила и Филипп Петра дети Зубова, вскоре оказываются в числе старцев Махрищского монастыря с иноческими именами Герасим и Филофей. Для того, чтобы получить келью, им, наверняка пришлось поступиться значительной частью своих владений. В 1578 году старцы Герасим и Филофей, видимо, вложили остальную часть своих вотчин: две свои доли села Ивановского и деревню Могильцы (Акт 10), за что получили особое положение в монастыре, а после смерти игумена Вассиана они становятся во главе межигуменского соправительства. Земли Зубовых находились на берегах реки Молокчи, там, где сейчас село Ивановское Ухтомское. Род Зубовых сохранился до наших дней, а история их заслуживает специального исследования (Л.1, стр.192; Л.21, стр.127-128). Ближайшими соседями Зубовых были средние вотчин12
ники Таратины. До опричнины они имели здесь сельцо Селиваново и четыре деревни: Скоково, Тукалово, Шеро- шенскую и Черленскую, расположенные на правом берегу реки Молокчи, южнее села Скнятинова. В первые дни опричнины Таратины были выселены и сельцо Селиваново с деревнями, “запустели, а поля кустарником поросли”. После отмены опричнины в 1572 году опалу с Таратиных сняли, а их запустевшую вотчину с пустошами вернули с условием, что эти земли они отдадут старцам Махрищского монастыря. Поэтому в 1575 году появляется от них вкладная грамота, где сказано: “Милости ради ... яз Никита, да Дмитрей, да Посник Андреевы дети Таратина дали... отчину свою в Кинельском стане пустое сельцо Селиваново да пустоши... ( названия перечисляются), “что нас государь царь пожаловал, велел нам тое отчину отдати со всеми угодьи...” (Акт 9). За этот вклад братья просят записать на вечный помин родителей, брата и двух сестер, возможно, замученных опричниками. “А меня, Никиту, - просит старший из них, - в монастырь постричи и келью устроити”. И действительно, в последующих актах монастыря мы находим старца Никона Таратина в одном ряду с сопро- вителями Герасимом и Филофеем Зубовыми. От вотчины Таратиных и по сей день осталась деревня под названием Таратино (Л. 1, стр. 195). Интересна судьба мелкого землевладельца Архипа, прозвищем Салтан, сына Василия Ярцева. Салтан владел пустошью Бачмановской, которую он получил от деда своего Андрея Тупицына. Эту пустошь Салтан Ярцев дал в 1563 году в монастырь с условием, что старцы возьмут за этот вклад его долги соседям-кредиторам, в числе которых Зубовы, Таратины и Клобуковы. Во владения Махрищского монастыря в те же годы прибыло село Тупицыно, приобретенное игуменом Варлаамом (И. 12, №34). Местоположение данной вотчины, видимо, нужно искать между вотчинами Зубовых и Клобуковых, там, где сейчас находится село Лизуново (Л.1, стр.196). 13
Другой мелкий вотчинник того же Слободского стана Алистарх Посник Ивана сын Суслов дал в 1569 году в Махрищский монастырь треть своей деревни Петрово на реке Малый Киржач . Эта вотчина, скорее всего, находилась недалеко от села Годунова, где и теперь стоит деревня Сусловка. Алистрах просит за этот вклад постричь его в монастырь (Акт 8). Наверное, его жизнь оказалась в опасности, когда на его вотчину положили глаз опричники Годуновы (Л. 1, стр. 196). За опричный период во вкладной книге Махрищского монастыря упоминаются очень именитые вкладчики, бабка царя Ивана по матери, вдова князя Василия Львовича Глинского, княгиня Анна с сыном Михаилом. В 1578 году они дали старцам сельцо Корсаково и деревню Исаково на речке Грязовице в Кинельском стане (Акт № 11). Как известно, там у матери царя Ивана великой княгини Елены Глинской находился вдовий надел, именуемый Площевской волостью. Видимо, ее близкие родственники унаследовали здесь часть земель. За два десятилетия Махрищский монастырь, как никакой другой, удвоил свои земельные владения. Причем пик роста падает на конец 60-х - начало 70-х годов, когда опричный террор достиг наивысшего предела (Д.1, стр. 196; Л.2, стр. 483). Сложнее оказалось в опричные годы приобретение земель в Слободском стане Троице-Сергиеву монастырю. Только после 1572 года, когда опричнина официально была отменена, троицкие старцы осторожно соглашались принять вклады от жителей Слободского стана. Так возвратилась часть их села Мячкова, отобранная в первые годы опричнины и отданная царевым слугам Агею и Ивану Васильевым, детям конюха. Агей вложил в Троицкий! монастырь треть полусельца Мячкова на реке Богоне (ныне р. Б.Киржач - Л.С.), а послухом его был брат Иван (Л. 4., стр. 392). Вотчины, из которых в годы опричнины были изгнаны хозяева, раздавались тем, кто служил у царя при дворе. 14
Опричники получали земли в поместье, но хозяйствовать не умели и самым жестоким образом эксплуатировали крестьян, которых силой подчиняли себе, и те разбегались кто куда, так, что в поместье оставалась одна земля. Деревни пустели, зарастали бурьяном и мелкой порослью. Иные опричники отлавливали беглых крестьян, свозили их в поместье и не отпускали от себя даже в Юрьев день. Если же крестьянин “не хотел добром переходить под опричных, - пишет Г.Штаден, - тех вывозили насильством и не по сроку” от земских. Таким образом, в годы опричнины был сделан первый шаг к установлению на Руси крепостного права. Такую плату дал Иван своим вчерашним союзникам- простолюдинам, вступившим вместе с ним в борьбу с боярской изменой. После погрома Новгорода, Твери и Пскова крымские татары во главе с ханом Девлет-Гиреем сожгли Москву. Немцы Таубе и Крузе вспоминали, что в городе “не осталось ничего деревянного, даже шеста или столба, к которому можно было бы привязать лошадь”. Множество людей задохнулось “от пожарного зною” и дыма. Трупы лежали долго непогребенными- “хоронити некому”. В огне сгорели и постройки государева опричного двора в Москве. Все это потрясло не только москвичей, но и самого царя. Вскоре Иван отменяет опричнину, а слово это даже произносить запрещает. Затворившись у себя в Александровской Слободе, он направляет весь свои гнев на недавних преданных опричников. Своего (любимца опричника Федора Басманова царь заставил казнить отца Алексея Басманова. Затем и Федор был отправлен к отцу. Не стадо и князя Вяземского, и князя Василия Теркина. В одном из неудачных походов Ливонской войны погибает палач Малюта Скуратов. Всех и во всем мнительйый царь подозревал, новым же слугам не доверял (Л.7, стр. 7). Душевное состояние Грозного в те дни характеризует текст духовного завещания, которое он составил в 1572 году. В переводе историка Ключевского оно звучит так: “...тело 15
изнемогло, болезнует дух, раны душевные и телесные умножились, и нет врача, который бы исцелил меня, ждал я, кто бы поскорбел со мной и никого не явилось, утешающих я не нашел, заплатили мне злом за добро, ненавистью за любовь” (И.5.стр.426-444). Уединившись во дворцах Александровской Слободы, Иван поддается религиозно-мистическому влиянию астрологов (Л.7, стр. 58). После смерти в 1572 году короля Сигизмунда Августа, который был бездетным, польский престол оказался вакантным, и царь Иван искал возможность заполучить его. Он официально, но не на деле, отменил опричнину. Однако, польский сейм избрал королем литовского воеводу князя Стефана Батория. Это был талантливый полководец. Под его руководством Ливонская война резко изменилась для России и была проиграна, сначала дипломатически, затем и физически. Последовавшая затем череда крупных неудач и потеря завоеваний на берегах Балтики вызвали в сознании Грозного недоверие даже к своему сыну. Сказывают, что царевич ревностно относился к трагической осаде Пскова. Как известно, спор Грозного отца с упрямым сыном в Александровской Слободе в ноябре 1581 года завершился кончиной царевича Ивана Ивановича (И.9, стр. 194). Смерть фактически единственного наследника престола предрешила судьбу России и ввергла ее в страшную Смуту конца XVI - начала XVII веков. (Л.7, стр. 90-95). Второго сына, Федора, Грозный не готовил на царство, потому что тот был болезненным и слабохарактерным. Младшего сына от последней супруги Марии Нагой, . царевича Дмитрия, тогда еще не было. После смерти Грозного Дмитрию было всего три года, и на царство поставили Федора. Правителем при царе Федоре Ивановиче стал его шурин Борис Годунов. Происходил он из незнатного рода. Служил при дворе Ивана Грозного в боярском чине. Еще при жизни Грозного Борис удачно выдал свою сестру замуж за царевича Федора и был всегда при нем. Во 16
Царь Федор Иоаннович делает правителем России Бориса Годунова в 1534 г. время спора Грозного с сыном был будто бы “поколот” царским посохом. Старомосковская знать не любила Бориса, а после загадочной гибели царевича Дмитрия в Угличе, где тот, якобы, сам наткнулся на нож во время припадка, или “падучей немощи”, Годунов утратил популярность и среди народа. Однако, после смерти бездетного Федора Годунов был единственным претендентом на царский престол (Л.7. стр. 97). Борис Годунов стал первым избранным царем, его выбирали сторонники в узком кругу. Все, от верхов до низов, остались недовольны. В народных массах помнили, что не без помощи Бориса еще при царе Федоре ограничили уход крестьян от хозяина в “Юрьев день”, а уложением 1597 года закрепили холопов и крестьян за владельцами, которым они принадлежали по писцовым книгам 1592-93 г.г.17 17 | Александровская центра л изо за:: наг: ? ! библиотечная
(Л.7, стр.206). Из-за этого то в одном, то в другом конце государства поднимались крестьянские волнения. Вскоре появились слухи о счастливом спасении царевича Дмитрия в Угличе, где был убит, якобы, похожий на него мальчик. Теперь царевич Дмитрий подрос, собрал войско, идет к Москве и скоро придет конец самозваному царю Борису. Все царствование Годунова преследовала тень царевича Дмитрия. Узнали об этом и в Польше от беглого монаха- расстриги Григория Отрепьева, выдававшего себя за сына царя Ивана Грозного. Он просил у панов дать ему войско, за что обещал перевести Русь в католическую веру, а затем и присоединить к Польше (Л. 12, т.10 стр.9). Самозванцу мало кто верил в Польше, однако же разрешили пану воеводе Юрию Мнишеку собрать охотников из всякого сброда, вплоть до разбойников, и с шайкой мародеров отпустили Самозванца к границе Московского государства. По пути к нему присоединились запорожские казаки, готовые воевать с кем угодно. После вступления самозванца в приграничные волости России, к нему с готовностью присоединились беглые крестьяне из центральных областей. В каждом уезде по дороге на Москву войско Лжедмитрия увеличивалось. Если бы Борис Годунов мог выставить перед народом мать царевича Дмитрия, чтобы она разоблачила “вора”! Однако он давно держал ее в дальнем монастыре под крепкой охраной и боялся, что Мария Нагая, в отместку ему, не скажет правду. Мучаясь в ожидании страшной народной мести, Борис Годунов в апреле 1605 года скоропостижно скончался. Сын его Федор нарекся царем, но все российское войско, которое должно было задержать продвижение Лжедмитрия к Москве, перешло на сторону Самозванца. И тот торжественно вошел в столицу. Первым делом он освободил из заточения мать царевича Дмитрия, которая, как и предполагалось, в отместку Годуновым признала Самозванца за" своего сына. Сразу же Федора Годунова с женой (дочерью Малюты Скуратова) схватили и умертвили. То же самое сделали с его близкими 18
родственниками (Л. 15, стр.74). ЛжеДмитрий сел на царский престол, а вскоре в Москву прибыл пан Юрий Мнишек с дочерью Мариной, на которой Самозванец обещал жениться. С паном прибыло около двух тысяч поляков. Во время свадебных торжеств поляки повели себя нагло, надругались над москвичами, осквернили православные русские церкви. На другой день шайки польских мародеров разбрелись по окрестным селам, волостям и уездам Подмосковья. На жалобы москвичей и крестьян “царь не отвечал, на действия польских ватаг не реагировал”. Миф о добром царе начал развеиваться (Л.9, стр.42).
Царствование Василия Шуйского Уже тогда земля Александровская и ее обитатели увидели первые банды польских мародеров. Некоторые уезды Лжедмитрий отдал в кормление польским панам, возвращая им долги за возведение его на русский престол. Наш Переяславский уезд был отдан пану Мош- ницкому, который, естественно, торопился взять как можно больше с крестьян - землепашцев. До предела притесненые жители ехали с челобитными в столицу, к государю, но редко кому удавалось преодолеть “московскую волокиту” бюрократов Лжедмитрия I. И, все же, крестьянину Федору Иванову из деревни Струнино посчастливилось подать Дмитрию свою жалобу на пана Мошницкого за притеснения (Акт 17). Это единственная челобитная на весь наш огромный уезд за период царствования Лжедмитрия, которая сохранилась (Л.9, стр.39). Наконец, москвичи не выдержали разгула польских ватаг и насилия панов. Этим воспользовались бояре и возбудили их к погрому поляков, а сами ворвались в царский дворец и убили Самозванца. Убедившись, что Лжедмитрий 1 являлся никем иным, как Гришкой Отрепьевым, избрали царем князя Василия Шуйского. Новоизбранный царь поспешил перевести останки царевича Дмитрия и захоронить в •усыпальнице его предков в Архангельском соборе московского Кремля. Однако народ оставался недовольным: вновь без их воли избрали боярского царя. Начался новый виток смуты, сопровождавшийся крестьянскими волнениями и бунтами. По городам появились новые, но уже народные самозванцы, именовавшие себя царями Дмитрием, Петром (сын Федора Годунова) и прочими вымышленными государями. В народе их 20
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4