ровскую Слободу, в грамотке пишет: „Там издавна привык- ли горожане той Слободы закрываться на колокольне и в то время, когда пришел я с полком моим, закрылись на этой колокольне...”. Несомненно, этот полковник уже бывал здесь с Яном Сапегой в 1611 году, когда с колокольни бросилась девушка. Тем временем к Москве со стороны запада подошел со своими войсками королевич Владислав, а с юга привел запорожских казаков гетман Сагайдачный. Столица России вновь оказалась в смертельной опасности. Жителям Александровской Слободы ждать помощи было неоткуда, а поляки требовали от затворившихся в колокольне, “чтобы крест на имя короля его милости целовали” или их, как и прежде, выкурят. Слобожане, видя, что им не усидеть, согласились и выслали доверенных людей. Полковник войска его королевской милости “выслушал их кресто- целование” и, в свою очередь, “также им присягнул на том, что не будет на них никакого нападения”. Затем он выдал слобожанам охранную грамотку, где говорится, “что если бы кому из других полков пришлось идти через Слободку походом или набегом, чтобы этим слобожанам согласно присяге моей кривды никакой не чинили, чтобы и потом (по) принесении жалобы, (виновный) был наказан смертию и потерей чести”. Как поляки выполняли данное обещание? Неизвестно. Но, судя по докладам переяславских думных дьяков в Разрядный приказ, в окрестностях Слободы было спокойно. Из сел и деревень никого в плен не взяли, и боев с поляками не произошло. Так под страхом смерти и насилия наши жители путем крестоцелования польскому королю, сохраняли своих жен и дочерей, стариков и детей. Можем ли мы сейчас осуждать их за это? Еще свежи были у них в памяти недавние грабежи, надругательства и смерть невинных горожан и близких. Скорее всего, этот факт свидетельствует о крайней степени истерзанности и безнадежности населения, доведенного до такого состояния за годы страшной смуты. Трудно подсчи88
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4