ними изобилует маленькими деревушками, которые так полны народа, что удивительно смотреть на них”. Джильс Флетчер проезжал по этой дороге уже после смерти творца опричнины царя Ивана Грозного, в 1588 году и увидел следующее: “По дороге к Москве через Ярославль встречаются по крайней мере до пятидесяти деревень, где нет ни одного жителя”. Те же, кто побывал здесь после смутного времени, как один отмечают полное запустение. Олеарий, посетивший Россию в начале XVII в., на пути к Москве от Архангельска ехал сотни верст лесом и встречал единицы селений, состоявших из 3-4 хижин. Другие рисовали еще более страшную картину: разоренные сожженные села и деревни с заброшенными избами, с не убраными трупами умерших от голода. Они писали: “Негде было остановиться и согреться. Смрад вынуждал нас ночевать на морозе”. Случайно или нет, но появление здесь в начале XVII столетия Романовых, как и в XIV веке их родоначальника Андрея Кобылы, видимо, символизировало вновь возрождение Залесья из пепла. В одном из первых своих повелений царь Михаил Федорович “указал в Александровой Слободе быть государеву хоромному строению для царя его и царицы стана на пути богомольного объезда”. Тогда же, в 1614 году, посылается сюда дозорщик Иван Воейков описывать села и деревни Кинельского, Верхдубенского, Ко- дяева и других станов, окружавших Слободской стан. Дозорщики встретились со всей трагедией смутного времени. Около десятка монастырей и монастырьков были разорены или полностью сожжены (Акт 42). Самый крупный из них, Стефано-Махрищский, оказался выжжен и разграблен. Уцелели только остовы каменных стен церквей. На обитель сподвижника Сергия Радонежского обратили внимание старцы Троицкого монастыря. Братия с архимандритом Дионисием били челом царю и государю Михаилу Федоровичу, просили разрешить переписать на их имя обитель и земли. В августе 15 дня 1615 года архимандрит и келарь Аврамий Палицын с братией были пожалованы грамотой государя, по 82
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4