род, якобы за неуплату жалования, развязав руки шведскому королю, который начал открытую интервенцию против России. Смоляне ушли защищать свой город от польско-литовских захватчиков, новгородцы устремились догонять шведских наемников, а северные мужики, которых с таким трудом собирал Михаил Скопин, ушли к себе. Бездарный же и честолюбивый горе-воевода Дмитрий Шуйский с позором вернулся в Москву (Л. 20, стр. 106-107). Возможно, стоять бы на Красной площади в Москве памятнику замечательному полководцу-витязю, молодому красавцу-богатырю’ любимцу русских ратников Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому от благодарного русского народа, если бы не черная зависть неудачников. Память о нем увековечена разве только в списках синодика Троице- Сергиевой Лавры. Во вкладной книге этой святой обители записан вклад его матери Елены и молодой супруги Александры, а в архиве монастыря хранится грамота 1614 г., данная на село Расловское и село Никольское с пустошью Степаново, расположенного в 15 верстах к востоку от Александровской Слободы на реке Малый Киржач (Акт 41). в*чг>
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4