же предки рекохом” (И. 8, стр. 86). Это был беспрецедентный факт в русской истории, когда полководца захоронили в великокняжеской усыпальнице главного собора московского Кремля. Сам царь Василий Шуйский был захоронен значительно куда скромней. Требование “всенародного множества” похоронить князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского в Архангельском соборе Кремля по-царски лишний раз подтверждает, насколько поднялось народное движение и упало доверие к царю Василию Шуйскому, если люди открыто высказывали свое желание видеть на русском престоле того, кого они хотят. “Услышав о смерти храброго государева воеводы князя Михаила Васильевича, - заключает трагическое описание автор “Повести...”, - многие неприятели государя на Московское государство с великими силами устремились. Тогда в Московском государстве начались за умножение грехов наших многие сражения и раздоры, из-за которых беспрестанно кровь христианская лилась” (И. 8, стр. 21, 59). Совсем иначе думали завистники Скопина, считая, что могут и без него обойтись. Брат царя Дмитрий Шуйский уже шел во главе скопинского войска против короля польского Сигизмунда, не догадываясь, что войско было уже совсем не то, что шло со Скопиным. Шведский воевода Делагарди не видел в нем соратника и не собирался рисковать своими ратниками ради славы этого лицемера и злоумышленника. Косо, с недоверием смотрели на него и русские воины. Да и бояре служили теперь государю и его брату “ с великим нерадением”. Вот с этим 40-тысячным войском и шел Дмитрий Шуйский против Сигизмунда. Польский король знал через русских изменников о состоянии этой рати и послал против Дмитрия всего две тысячи конных и тысячу пеших под командованием опытного гетмана Жолкевского. Гетман тайно подобрался к беспечным полкам Дмитрия под Клушином и не то чтобы разбил их, а скорее всего, рассеял. Делагарди с наемным войском ушел на север, занял Новго68
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4