уезде было повсюду, и это всего через два-три месяца после того, как население поверило в “ доброго царя”. Крестьяне села Иркова и деревни Податневой не дождались от Лжедмитрия ответа и несколько позже, присоединившись к крестьянам сел Андреевского, Ивановского и Жердеева с деревнями, они вновь пишут уже коллективную челобитную, от целой округи, и просят самозванца о защите от грабежей и насилий литовских людей и казаков (Акт 29). Тогда же подобную челобитную доставили в тушинский лагерь и крестьяне деревень Наумовой, Дичковой и сельца Афанасьева, которые жалуются пану Сапеге на ратных польских и литовских людей (Акт 27). Видимо, тяжелее других было тем крестьянам, которые жили ближе к сапежинскому лагерю и осажденному Троице-Сергиеву монастырю. Крестьяне села Сваткова, которые находились между ними, свою челобитную смогли доставить в тушинский лагерь под Москвой, в которой жалуются Лжедмитрию на грабежи и насилия панов (Акт 31). В зиму 1608 - 1609 годов уже никто не писал челобитных ни Дмитрию, ни пану Яну Сапеге. Вера в поляков была окончательно подорвана. И вновь наши земляки, как и весь народ русский, добывавший в те смутные годы пропитание честным трудом, встали перед выбором. Боярский царь Василий Шуйский сидел, бездействуя, в осаде за кремлевскими стенами, а “добрый царь” —самозванец, окруженный иноверцами и разбойниками, отказывался их защищать. Волнения крестьян в уездах, в том числе Переяславском, было жестоко подавлено польско- литовскими ратниками, казаками и украинскими воровскими шайками. Тушинский патриарх Филарет, через которого люди пытались подавать челобитные, также потерял доверие. Мало того, ходили слухи, что он с боярами, служившими “тушинскому вору”, через поляков пытается пригласить на царство польского королевича сына Сигиз- мунда- Владислава. Воззвания подлинного пагриарха Гермогена из московского Кремля, который призывал народ к 31
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4