ДРЕВНЯЯ ЗЕМЛЯ АЛЕКСАНДРОВСКАЯ и с т о р и к о-к ра е в ед ч е с ки й о ч е рк сред н ев еко во го ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ В XIV - ХVI ВВ.
ОТЕЧЕСТВО А Л Е К С А НД Р ОВСКИЙ Х у д о же с т в е а н ы й му з е й
ДРЕВНЯЯ ЗЕМЛЯ АЛЕКСАНДРОВСКАЯ ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ОЧЕРК СРЕДНЕВЕКОВОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ В Х IV - ХVI ВВ.
Четвертая книга по истории Александровской земли подводит итог, хотя и неполный, предыдущим очеркам и предлагает описание землевладений края в средневековье по актовому материалу ХV - ХVI вв., позволяющему иллюстративно объяснить происхождение названий или топонимику селений - кому они принадлежали, у кого и кем были куплены, или куда и кому были проданы, одним словом показать историю сел земли Александровской в ХIV - начале ХVI в. Ответственный редактор К.А.Аверьянов Редактор О.А. Севостьянова Рецензент Ю.Г.Алексеев, доктор исторических наук, профессор Санкт- Петербургского университета На обложке - фрагмент миниатюры из "Жития" Сергия Радонежского.
Слободской край К концу ХIV столетия Слободской край земли Александровской утратил льготы и свободу пользования когда-то пустыми землями. К этому времени его жители уже наравне ое всеми несли тягло. Села и деревни, поставленные "пришлыми людьми из иных княжений", отали великокняжескими. От слобод остались только названия, а их земли вошли в фонд государя, необходимый ему для раздачи их своим служилым боярам, князьям и слугам. Такие земли на Руси назывались че-' рными, а крестьяне, несшие тягло о сохи, именовались "черносошными". Для сбора податей о черносошных крестьян великому князю нужна была власть на местах. По мере образования уездов, заменивших собой удельные княжества, присоединенные к Москве, начали появляться волости и возрождаться станы. В Переяславском уезде к началу XV века имелось около тридцати волостей и станов. К этому времени они мало чем отличались друг от друга. Слово "стан" имеет более древнее происхождение и означало первоначально место остановок князей во время сбора дани о населения. В XV веке эту функцию выполняли его наместники и волостели, и поэтому станы имели значение административных территорий, как и волости. Надо полагать, что волости и станы земли Александровской образовывались из слобод и более ранних сел и деревень края. В центре современного Александровского района располагалась волость Великая Слобода, которую окружали Кодяев стан на северо-востоке, Опалев стан на севере, Верхдубенс- кий стан на северо-западе, Кинельская волость на западе, Борисоглебский стан на юго-западе и Марининская Слобода (или Марининская волость) на юге. Управляли волостями и станами волостели и становщики с дворскими и сотокими, приставами и доводчиками, праведниками и судьями. Многими из них стали бывшие слободчики, “копившие" здесь слободы. Всем им великий князь выделил на
земле Александровской вотчины, иные села о деревнями они себе прикупили. Трудно перечислить всех землевладельцев, пожалованных здесь вотчинами великим князем. Только поздние акты прямо или косвенно указывают на некоторые фамилии. Это прежде всего известные представители рода Андрея Кобылы и Федора Бяконта. Внук первого, Андрей Гаврилович Гавшин, умирая бездетным, на рубеже ХIV - ХV веков отдал в собственность митрополиту свое вотчинное село Никольское, расположенное на правом берегу реки Малый Киржач. В актах ХV - начала ХVI веков упоминаются представители рода Бяконта. Это митрополичьи бояре Фома и Никита Даниловичи, их дети - Семен Фомич, Иван Мора и Василий Малмора Никитичи. В писцовой книге Великой Слободы упоминается еще один митрополичий боярин Семен Васильевич Великой и захудалые отпрыски его рода Москотиньевы. 'К крупным вотчинникам Х1У века на земле Александровской можно отнести Петелиных, потомки которых владели селами Скнятиновым и Ивановским на реке Молокче, Ворониных - сосе- дей Троицкого монастыря, князей Тутолминых, основателей Ту- толминой слободки на реке Большой Киржач. Вотчины могли тогда же получить и князья Курлятевы из рода Оболенских, владевшие селом Крутец на реке Сере, бояре Чулковы из рода легендарного витязя Ратши , служившего Александру Невскому, К заметным родам относилиоь и Старковы, потомки царевича Золотой Орды Черкиза, перешедшего на службу к Дмитрию Донскому. Сын Черкиза Андрей, будучи во главе Переяславского полка, оложил голову на Куликовом поле. За заслуги отца его дети могли быть пожалованы вотчинами на земле Александровской. Во всяком случав, внуки и правнуки Андрея согласно писцовой книге Великой слободы имели здесь два села о деревнями. На великокняжеских черных землях крестьяне по-прежнему вели общинный образ жизни и хозяйства. К ХV веку, от которого сохранились наиболее ранние акты, эти земли уже были административно упорядочены. Они составляли черные волости и станы, в каждом из которых имелось свое центральное селение, где велось мирское самоуправление, вершился суд, собира тсь повинности. Тут же стояли церковь с .кладбищем, двор великого князя или его боярина, иногда ставился постоялый двор и
небольшой торг. На Руси купцов издавна называли "гостями", отчего и селение отало именоваться "погостом". От них же в русском языке сохранились слова "гостиница" и "гостинный двор", обозначавший городские торговые ряды. Из черных земель великий князь выделял владения своим супругам и главе Русской церкви - митрополиту "всея Руси", На земле Александровской находились владения этих особ. Например, владение великих княгинь даже получило название по имени первой своей хозяйки - Маринина Слобода. Можно думать, что ею была великая княгиня Мария, жена Семена Гордого, который, умирая бездетным, оставил все земли своей супруге. Мария передала верховою власть брату мужа Ивану Красному, а за собой оставила среди прочих сельскую слободу в Переяславле, впоследствии названную Марининой Слободой. После смерти мужа Мария постриглась в иноки и по душе своего супруга отдала в дом пресвятой Богородицы “куплю" мужа село Романовское на Киржаче. Позднее великий князь пожаловал митрополита .Алексея землями, окружавшими село Романовское. Так образовалась митрополичья Романовская волость в Великой Слободе. На территории земель, находившихся под непосредственным управлением владельца, великокняжеская администрация не вмешивалась. После смерти великой княгини ее земли возвращались в великое княжение. Владения же главы Церкви после кончины митрополита оставались в составе митрополичьего дома. К началу XV века большая часть черных государевых земель находилась уже. в руках частных и церковных феодалов. Из черных волостей и станов земли Александровской оставались свободными Артемьевский стан, расположенный на границе с Радонежским уездом. Рядом находилась Площевская черная волость, к воотоку от которой простирались богатейшие леса, где государевы крестьяне заготавливали для великого князя мед от диких пчел, а в бобровых гонах среди многочисленных ручьев и речушек вылавливали ценного пушного зверька. Эта местность именовалась Бортным станом, внутри которого находился известный нам Стефано-Махрищский монастырь. Документальные памятники земли Александровской упоминают то там, то здесь разброоанные по территории края великокняжеские
земли, пустоши, деревни и села. Они составляли целые волости, например, как Ирковская или Андреевская волости в Кодяеве стане, находившиеся в междуречье Малого Киржача и Боганы (ныне река Большой Киржач). Крестьяне этих волостей сохраняли общинный характер до конца ХVI века, когда о черных землях и говорить-то не приходится. Старостам и крестьянам черной волоcти великий князь давал так называемую "уставную грамоту", в которой он определял порядок несения общиной тягла и уплаты пошлин, устанавливал порядок суда за различные вины: душегубство, самосуд, раэбой или татьбу (воровство), нарушение межи, посечение леса и потраву огородов. Соблюдение устава позволяло членам общины быть под защитой государя. Уставная грамота запрещала кому-либо приходить к великокняжеским крестьянам на пиры и братчины "незванными". До нашего времени дошла уотавная грамота Василия II, данная им старооте и крестьянам Артемьевс- кого стана в 1506 году. Крестьянские общины владели великокняжеской землей совместно, но каждый из ее членов вел свое,хозяйство индивидуально. Из всей масон крестьян земли Александровской, как и в целом Московской Руси, можно выделить две категории: черные крестьяне, жившие общинами, и владельческие крестьяне, жившие на земле феодала. Владельческие крестьяне несли тягло по произволу и усмотрению феодала, а общинные крестьяне черных волостей - по уставной грамоте своего государя или великой княгини. Как бы то ни было, но черным крестьянам жилось легче, чем владельческим, хотя бы потому, что они жили общиной при наличии выборного крестьянского волостного самоуправления. Документы ХIV - зачала XV веков исчисляются буквально единицами, а документальные памятники истории земли Александровской вовсе не дошли до нас. Поэтому ничего конкретного об этом периоде жизни населения края мы сказать не можем. Только из летописей и позднейших документов знаем, что земля Александровская, как и вся Русь, на рубеже XIV - ХV столетий претерпела страшные татарские погромы и разорения: в 1382 году нашествие хана Тохтамыша, мстившего за поражение на Куликовом поле, затем, в зиму 1408 - 1409 го-
дов, нашествие правителя Золотой Орды эмира Эдигея (Едыгея). В последнем случае татарский эмир, не сумевший взять штурмом Москву, пограбил и "сжег дотла" все села, деревни и монастыри Подмосковья и Залесья. После набега Эдигея неоколько лет выдались неурожйными, последовавший голод породил эпидемии чумы и холеры. Документы, сохранившиеся от последующего времени, на протяжении целого столетия упоминали "Едыгеево нашествие", "Едs гееву рать", "великую меженину' голод) и "мор”. Впечатление от этих бедствий было настолько велико, что земля Александровская знает даже случаи, когда недобрых людей называли именем татарского эмира. Одна правая грамота- упоминает судью великой княгини Марии по прозвищу Едыгей. Ему принадлежало сельцо на реке Молокче по названию Едигеевское (ныне деревня Гидеево). Дошедшие акты начала и середины ХV столетия упоминают в крае большое количество пустошей, "селищ” и селений, "что были деревнями". Как и после Багаева нашествия эти места лесом поросли, и земля Александровская снова превратилась в “пуотыню” и вновь появилась необходимость заселить эту поруганную землю. Монастыри-землевладельцы Cобытия конца ХIV - начала ХV веков, приведшие к опусто- шению земли Александровской, не замедлили сказаться на расстановке сил в феодальных отношениях землевладельцев Края. В первую очередь из руин и пожарищ поднялись близлежащие и местные монастыри, которым поступали щедрые вклады от населения Московской Руси. Это прежде всего были такие известные обители, как Стефано-Махрищский, Благовещенский Киржачc- кий, Троице-Сергиев и некоторые Переяславские монастыри. Об этом красноречиво свидетельствует автор "Жития Сергия Радонежского" Епифаний Премудрый, повествуя, что “бяху убо множество человек поспешествующи на дело...потребно монаотырю, тогда ж и князи и боляре прихожаху к нему (якобы к Сергию - Л.С.), сребра довольно подаваху на строение монастыря". Автор "Жития" писал свое произведение в начале ХV столетия, когда Троицкий монастырь поднимался из разрухи Эди-
геевой рати. Идеализируя жизнь Сергия на Маковце, Епифаний, пытаясь подчеркнуть всеобщую любовь к святому, невольно приписывает ему то, что вряд ли могло быть в ХIV веке. Как известно, преподобный Сергий не мыслил стяжать земли, собирать "сребра довольно" и собирать в своих владениях "множества человек...потребна монастырю". Сам же Епифаний повествует о том, как к Сергию пришли люди просить принять их в его пустыню, и преподобный спросил их: "Сможете ли вы терпеть трудности жизни на месте этом: голод, и жажду, и всякие лишения?" Далее автор вкладывает в уста святого наставления своим будущим братьям: "Если вы служить Богу желаете и для этого пришли, приготовьте сердца ваши не для пищи, не для пития, не для покоя, не для беспечности, но для терпения”. Преподобный Сергий создавал обитель, где бы он и его единомышленники могли бы жить своим трудом и старанием. Однако современник Епифания Премудрого игумен Никон, получив от князей и бояр "сребра довольно” на восстановление монастыря, часть денег пустил на приобретение запустевших от "Едыгеевой рати” вотчин соседних с монастырем землевладельцев. Первым приобретением троицких старцев стали земли, расположенные в Верхдубенском стану, где у Зубачевых они купили за 45 рублей их родовое село Зубачево. Вскоре, еще до 1425 года, им досталась по духовной Патрикея Строева его вотчина село Игнатьевское. Вклад Ивана Сватка, который дал свое село Сват- ково за долг в 10 рублей, продвинул владения Троицкого монастыря вглубь Верхдубенского стана. Эти владения примыкали к монастырю с севера, но в то же время троицкие старцы продвигали свои владения по земле Александровской и на восток. Первым их "примыслом” в этом направлении были обширные вотчины Ворониных, лежавшие в Кинельской волости. У главы этой фамилии Якова Воронина игумен Троице-Сергиева монастыря Никон купил пустошь Воронинскую. Затем его сыновья Василий Плясец и Григорий Слабень вкладывают по душам своих сыновей, умерших в мор 1427 года, свои запустевшие земли. То же самое делает и внук Якова Воронина Алексей Бобоша. Позднее в руках монахов оказываются и другие села этих вкладчиков, названные их именами: села Бобошино, Слабнево и Плясцово. В'течение первой
половины ХV столетия монастырь уже владеет всеми вотчинами Ворониных вокруг озера Тарбеевского, где находились такие cела, как Дерюзино, Тарбеевское и пуcтоши Беклемишево, Вяхорево, Карповка на речке Карповке и другие. Тогда же, приблизительно в 1430-е годы, вкладывает в монастырь свое село Шарапово Андрей Шарапов, а чуть позже его сосед Степан Шило отдает обители свою деревню Шильцы. Оба они, как и некоторые представители рода Ворониных, вскоре оказываются старцами монастыря. Боли взглянуть на карту Александровского уезда, в тех границах в которых он существовал до 1930 года, то легко найти вое упомянутые оела и деревни. Это позволяет нам сделать вйвод, что уже в начале XV века Троице- Сергиев монастырь стал крупнейшим феодалом земли Александровской, а разорившиеся землевладельцы, основатели многих ее селений, оказались бывшими вотчинниками, не сумевшими поправить свое хозяйство после Эдигеева разорения. В середине ХУ века на земле Александровской начинают образовываться владения Киржачского Благовещенского и Махри- щского монастырей, которые располагались на землях великих княгинь в Марининой Слободе. Первый из них имел здесь три села - Желдыбино, Селиванову Гору и Ефремовское о многочисленными деревнями на реке Киржач. Второй начинает формировать свои владения с 1433 года, когда махрищские старцы получили от соседнего вотчинника боярина Лыкова село Зеленцы- но на реке Сере в волости Великая Слобода. В 1460-70-е годы монастырь купил в Марининой Слободе оело Негловское. Однако главный рост земельных владений Махрищского монастыря приходится на середину ХVI столетия, особенно на годы опричнины. В Кадяеве стану, в верховьях рек Малого Киржача, Бечевки и Богоны (ныне Большой Киржач) находились митрополичьи монастыри: Пречистенский, Ильи в Подмошье, Никольский и Покровский Мирзин на Богоне. Образование владений этих монастырей в сохранившихся актах не отражено. Видимо, как эти монастыри, так и земли были пожалованы великим князем митрополиту в конце ХIV - начале ХV веков. Покровский Мирзин монастырь находился в селе Горки (ныне деревня Покров), в котором судя по писцовой книге начала XVI века было сорок дво
ров. По тому времени это было очень крупное село. К нему "тянули" две однодворные деревни Свеславль (ныне Числавль) и Березник, да двухдворный починок Сенково. Кроме того, здесь указаны четыре селища Давыдовское, Марково, Семеново и Оста- фьево, Никольскому на Бачевке монастырю по той же писцовой книге принадлежала 21 деревня - из них укажем Кишкино, Степу- рино, Рылово, Ульяново, Кощеево. Пречистенский монастырь на Малом Киржаче и монастырь Ильи в Подмошье были, видимо, небольшими обителями и приписных деревень не имели. Там же, в истоках тех же рек и рек Шахи и Рокши, лежали владения переяславских Горицкого митрополичьего монастыря и монастыря святого Александра (Невского). Второму еще в середине ХIV века великий князь Иван II Красный дал по духовной село Павловское. Горицкий владел тремя селами - Мордвиновым, Чернецким-Княжеским и Новым (последнее было вероятно тем, что упомянуто еще в духовной грамоте Ивана Калиты и было завещано им своей жене Ульяне вместе с Павловским). В XIV - начале ХV века эти села переходили от одного князя к другому, а в 1431 году их завещал Горицкому монастырю князь Федор Дмитриевич Всеволож Туриков. От ХV века сохранилось более полутора десятка жалованных грамот, данных великими князьями на владения монастырей на земле Александровской. В них нередко можно было встретить фразу: "а кого игумен позовет к себе людей из иных монастырей и тем инокняжцам (перечисляются виды пошлин и тягла) ни иные никоторые пошлины не надобе". Поощряя монастырских старцев собирать "людей из иных княжений" на свои пустоши, государь и удельные князья как бы продолжали древнюю традицию слободского заселения земли Александровской. Льготы, даваемые при этом, отличались от тех, что давались в ХII и ХIV веках, но все же способствовали возрождению земель, запустевших от “Едыгеева разорения", а монастырям позволяли безбедно жить и активно расширять свои владения. К началу XVI века владения церковных феодалов занимали около трети земли Александровской. Причем большая часть из них принадлежала Троице-Сергиевой обители и митрополичьему дому. Остальная незначительная часть земель Находилась в
руках Киржачского и Махрищского монастырей, росту владений которых препятствовали великокняжеские волости и земли великих княгинь и митрополита. В центре земли Александровской находилась государева дворцовая волость Великая Слобода, на юго-востоке лежала Маринина слобода великих княгинь, на северо-востоке в Опалеве и Кодяеве станах властвовал митрополит, а в юго-западной части края располагались вотчины троицких старцев. Маринина Слобода Территория земелЬ великих княгинь - Маринина Слобода располагалась. в бассейне рек Шерны и Киржача, Первое упоминание о ней встречаем в жалованной грамоте Софьи Витовтов- ны Киржачскому Благовещенскому монастырю в 1438 году. После ее смерти эти земли перешли к ее снохе великой княгине Марии Ярославне. Приписной грамотой к духовному завещанию 1462 года ее супруг великий князь Василий Васильевич "своей княгине Марье к ее Слободе" добавляет еще два стана - Артемьевский и Бортный "с бобровниками". Документальными памятниками управления этими землями являются жалованные, правые, уставные и другие грамоты, выдававшиеся великой княгиней своим крестьянам, монастырям и отдельным частным лицам, владения которых находились в Марининой Слободе. Самые ранние из них - жалованные грамоты Киржачскому монастырю, выданные в 1438 году. Одна из них дает старцам исключительное право рыбной ловли на реке Кир— жаче, а другая подтверждает право владения ими селами и деревнями на правом берегу той же реки. Ее примеру следует и Мария Ярославна, подтвердившая жалованные грамоты своей предшественницы. В 1453 году она дает аналогичную грамоту Чудову монастырю на право ловли рыбы в реке Шерне. Затем жалует отарцев Киржачского монастыря на их владения в Марининой Слободе, Артмеьевском и Бортном станах. В 1471 году от нее получает жалованную грамоту и Махрищский монастырь “на куплю свою" в Бортном стане - село Негловское. Позднейшие акты сообщают, что в селе
стояла церковь Николая Чудотворца. Жалованной грамотой княгиня освобождала тех, кого старцы к себе позовут "людей жити из иных монастырских" и тем “пришлым инокняжцам...ни ям, ни мыт, ни тамга, ни коня моего не кормят, ни сен моих не косят...и ни иные никоторые пошлины не надобе". Повинности крестьян, перечисленные в грамоте, должны были выполнять частновладельческие крестьяне. Еще большее число податей несли крестьяне удела по уставной грамоте, которую давала им великая княгиня. Уставные грамоты великих княгинь крестьянам Марининой Слободы не сохранились, но имеется аналогичная, которую в начале ХVI века дал внук Марии Ярославны великий князь Василий II крестьянам Артемьевского стана. Фрагменты этой уставной грамоты дополняют перечень ?я гловых обязанностей великокняжеских крестьян черной волости. ' Данная старосте и крестьянам уставная грамота предписывала: “...на Рождество Христово дать волостелю корм со шти (шести) деревень полоть мяса (половину говяжей туши, разрубленной вдоль.-Авт.), десятеро хлебов, мех овса (кожаяный межок, как торговая мера до 30-ти пудов,-Авт.), воз сена; а на Велик день (Пасху.-Авт.) дадут волостелю корм со шти деревень полоть мяса, десятеро хлебов; а на Петров день... дадут волостелю корм баран, десятеро хлебов. А не люб волостелю корм, и они дадут ему за полоть мяса десять денег, за баран алтын (три деньги), за мех овса алтын, за воз сена алтын, за хлеб по деньзе". В целом вместо корма крестьяне должны были отдавать с шести деревень пятьдесят девять денег. Тиуну волостеля "...на все три праздника в полы того (половину)". А праведчику его "дадут побор з деревни" на все три праздника шестнадцать денег. Доводчику же восемь денег. Далее в уставной грамоте определяются суммы за правонарушения. За самосуд, убийство, разбой, татьбу (воровство) накладывались штрафы. "Кто у кого межу переорет (перепашет), или перекосит, и тиун волостелин возьмет на виноватом за баран алтын". "А случится суд, - говорится в грамоте,- без старосты и без лучших людей (выборных от волости) волостелю и егс тиуну суда не судити никакова". "А кого в
лесе древо заразит, или з древа убьется, или кого зверь съест, или кто утонет, или кого возом сотрет (придавит), или кто от своих рук утеряется, а отыщут того бес хитрости, ино в том веры и продажи нет". Уставная грамота предполагала пошлины в случае "кто за кого в одной волости дочерь даст замуж, и он волостелю даст за новоженной (новобрачной) убрус четыре деньги, а кто дочерь даот замуж из волости в волость, и он волостелю даст за выводную куницу два алтына". Пошлина налагалась и на того, “кто в волости купит лошадь, или продаст, или менит, и они (покупатель и продавец) являются волостелю или его пятенщику, и он у них кони пятнит, а от пятна'емлет (берет) о лошади с купца деньгу московскую и с продавца деньгу ж московскую; а старых лошадей и доморощенных (беспородных) у них не пятнит". За уплату податей, пошлин и соблюдение устава великий князь брал под защиту крестьян черной волости, добавляя к уставу: “А волостелины люди, и тиуны, и боярские люди* и ни иные нихто на пиры и на братчины незваны к ним (крестьянам) не входят. А кто к ним придет пити незван, и они того вышлют вон безпенно, а не пойдет вон, учнет пити сильно, и учинится у них тут какова гибель, и тому за гибель платити вдвое без суда и без неправы, а от меня от великого князя бытй ему в казни и в продаже. А попрошаем (нищим) у них в волости просити не ездят. А скоморохам у них в волости играть не ослобожает. А наши князи, и бояре, и воеводы ратные, и всякие ездоки у них в волости сильно не ставятся, ни кормов, ни проводников, ни подвод у них не емлют. А через оию грамоту кто что на них возьмет или чем их изобидит, быти ему от меня, от великого князя, в казни". Примерно такого же содержания могли быть и уставные грамоты великих княгинь, составлению которых, как и великокняжеских, предшествовало описание удельных или черных волостей. Описания удела великих княгинь земли Александровской - Марининой Слободы не сохранились, но имеются оведения, позволяющие уверенно говорить, что таковые описания проводились. Об этом свидетельствуют тексты духовных великокняжеских грамот. Например, князь Василий Дмитриевич в завещании
1423 года наставляет супругу и детей следующей фразой: "А те волости и села, что я дал своей княгине, послав сын мой да моя княгиня, опишут да положат на них дань по людям и по силе". Тоже самое делает в своей духовной и его сын Василий Темный, предлагая детям и жене Марии Ярославне “...как почнут дети мои жити по своим уделам и моя княгиня, и мой сын Иван, и мой сын Юрий, и мои дети пошлют писцов, да уделы писцы их опишут по крестному целованию, да по тому письму и обложат по сохам и по людям". Из актовых документов, относящихся к Марининой Слободе, выясняется, что на территории удела находились два монастыря: Киржачский Благовещенский и Стефано-Махрищский, которые имели здесь свои земли. Имелись здесь земли и других обителей, таких как Стромынский в Московском уезде и московский Чудов монастырь в Кремле. Эти владения они купили или получили в качестве вкладов от частных лиц. С некоторыми из соседних землевладельцев монастыри вели споры по поводу границ. В отличие от частных лиц старцы монастырей ревностно относились к документам и долго сохраняли акты, доказывающие права на владения. К тому же в стенах монастыря было легко сохранить древние акты, церковные книги и другие ценности, Поэтому сегодня мы в основном имеем дело с документами церковного происхождения и очень редко с актами частных землевладельцев. Первая фамилия, упомянутая в актах Марининой Слободы, встречается в жалованной грамоте великой княгини Марии Ярославны, данной в 1453 году Киржачскому монастырю, среди топонимов деревень, одна из которых носила название Микулин- ское-Тутолмина. Позднее на правом берегу реки Большой Кир- жач мы находим село Слободка Тутолмина, известное сегодня как Слободка. По актам начала ХVI века на берегах реки Малый Киржач находились вотчинные земли князей Тутолминых, которым принадлежало здесь село Шимоново с деревнями. Неоднократно Тутоли ны участвуют в качестве послухов в межевании границ соседних владений. По соседству с Тутолмиными на противоположном берегу реки Большой Киржач находились владения Старковых, от кото-
рых до наших дней сохранилась деревня Старково. Тогда же в 1453 году некая вдова Евдокия Дюпова отдала в качестве вклада в Троице-Сергиев монастырь свои пустоши Пеняевскую и Ели- заровскую в Марининой Слободе. Соседями Тутолминых во второй половине ХV столетия были крупные по тому времени вотчинники Конковы. Их земли примыкали к владениям Стефано-Махрищского монастыря с юга и, простираясь от границ Кинельского стана пересекали реку Шерну, уходя на восток за реку Киржач до владений Тутолминых. В 1470-х годах эта некогда крупная вотчина принадлежала трем братьям Михаилу Мещере, Серку и Ярцу - детям Василия Конкова. В духовной старшего из них, Михаила, составленной в 1478 году, упоминаются .соседи: Папортниковы, Поддубные, Бухрины, Филисовы, Кривцовы, Всегодовские, Ярцовы, Конюховы. Конковы состояли в родстве с местными вотчинниками Курцовыми, Стрелковыми и, возможно, с кинельскими землевладельцами Стоговыми, двое из Которых, Кузьма и Нестор, были у Михаила послухами в духовной. Многие из Конковых присутствовали на разъ - ездах соседних владений вместе с другими землевладельцами Марининой Слободы и Бортного стана в качестве послухов. Например, на съезжем суде великого князя и великой княгини Марии Ярославны о землях селища Лаптевского Бортной волости присутствовали послухи: Серко и Ярец Конковы, Сенка Жук из деревни Жуклино, Олешко Опориха из деревни Топорихи, Иванко Слободской, житель Марининой или Великой Слободы, и другие. Это далеко не полный перечень частных землевладельцев, вотчины которых находились под юрисдикцией великой княгини. Примечательно то, что первой удельной правительницей в Марининой Слободе была жена Семена Гордого великая княгиня Мария, вероятно, и давшая название этой Слободе, а последней стала также Мария, мать великого князя Ивана II, которой чаще приписывали происхождение названия данной волости. После смерти великой княгини Марии Ярославны весь ее удел вместе с Артемьевским и Бортным станами Иван II забрал в свой великокняжеский фонд черных земель, необходимый ему для раздачи служилым людям в поместье. При этом вся территория бывшего удела преобразуется в волость с названием Ма-
рининская, в которую вошли Марининская Слобода, Артемьевс- кий и Бортный станы. Последний почему-то был переименован в .Борисоглебский стан Марининской волости. Великие княгини имели на земле Александровской не только удельное владение, но и отдельные волости, села с деревнями, данные гол по духовным великих князей, а также свои собственные "примыслы", купленные на свои доходы и сбережения. Известно, что еще бабка Ивана Калиты (вероятно, Василиса, вторая жена Александра Невского) еще в ХII веке купила себе село Павловское на земле Александровской. По духовной Семена Гордого его супруга Мария получила все земли великого княжения, в том числе и "в Переславле куплю (Семена) село Романовское на Кержаче". В первой духовной великого князя Василия I он кроме волостей, выделенных супруге Софье Витов- товне до конца жизни, упоминает и ряд владений, находившихся в ее полной собственности. На земле Александровской Софье предполагалось выделить в особое владение село Богородское на реке Богоне. Историки считают, что это село находилось на месте недавно сведенного села Локоткова. Великая княгиня Софья Витовтовна имела в крае и другие земли на реке Шерне, которые она и ее сноха Мария Ярославна отдали Успенскому Стромынскому монастырю. В своей духовной Софья Витовтовна упоминает завещанные Троице-Сергиеву монастырю слободку Че- чевкину и село Слотино в Кинельской волости. Великая княгиня Мария Ярославна по завещанию мужа великого князя Василия Темного на земле Александровской получила село Рюминское на реке Сере. Прямых сведений о ее пребывании в этом селе не сохранилось, однако ежегодный объезд великого князя с супругой по монастырям, традиционно проходивший осенью через Троице-Сергиев монастырь и далее на Переяславль- Залесский, не мог миновать этого села. Известно также, что у великой княгини Елены Глинской, матери Ивана Грозного, здесь было любимое село Новое Александровское или Александровская Слобода, дворцовый комплекс которого не уступал кремлевскому в Москве. Не трудно догадаться, что ее супруг- Василий II отдал это село "своей Олене в опришнину" с правом пользования им как своим "примыслом" или "куплей" То есть
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4