Л.С.Строганов древняя земля Александровская Историко-краеведческий очерк XIV - первой половины XV в. Москва 1994
Л.С.Строганов древняя земля Александровская Историко-краеведческий очерк XIV - первой половины XVв. Москва 1994
Вторая книга по истории Александровской земли рассказывает Одуховном возрождении края в XIV в., разоренного татаро-монгольским нашествием, о путях приближения победы на Куликовом поле, об участии людей земли Александровской в страшной усобице второй четверти XV столетия и о пагубном влиянии ее на жителей края. Ответственный редактор К.А.Аверьянов Редактор О.А.Севостьянова Рецензент Ю.Г.Алексеев, доктор исторических наук, профессор С.-Петербургского университета На обложке - Махрищская пустынь. Встреча преподобных Сергия Радонежского и Стефана Махрищского. Рис. Е Н. Усанова, 1994 т.
Духовное в о з р ож д е н и е края Тишина великая" времен Ивана Калиты и Семена Гордого от татар о востока и латинян-крестоноо- дев с запада была как дар Божий для русского народа. Эта поистине золотая середина неспокойного XIVвека позволяла Московской Руси начать возрождаться не только материально, но к духовно. Трудолюбивые слобожане земли Александровской возделывали нивы, сеяли хлеба, разбивали огороды, откармлжва- ли скот. Ежегодно к Покрову дню отсюда в Москву и Великий Новгород, во Владимир и Нижний Новгород уходили натруженные всяким товаром обозы на знаменитые ярмарки.Там крестьяне могли реализовать полученный урожай. Возвращались обратно они только весной, с первой капелью - с заморскими тканями, многочисленными подарками и всем необходимым для хозяйства. Крепли подворья землепашцев, подрастало новое поколение, не знавшее ужасов татарского нашествия. Восстанавливались и древние традиции, а в народ- ном творчестве вое чаще звучала мечта об освобождении от татарского ига. Уже зарождавшаяся мысль,что "переменит Бог Орду", порождала уверенность в собственных силах. Именно это поколение вскоре смело и решительно выступило на Куликово поле, чтобы в открытом бою о ненавистной Ордой гордо заявить о ообе. Не следует, однако, забывать, что в подготовке таких перемен огромную роль играют исторические личности. Вделе возвышения Москвы велики были заслуги первых ее князей, но трагическая смерть великого князя Семена Гор- дого со всеми его детьми, казалось, поставила под сомне-
нив все политические усилия московских князей. Влияет- венный оставшийся нз Калитичей, слабовольный н болезненный Иван Красный» вряд ли смог бы удержать главенство Москвы. Но тут на авансцену истории выдвинулись новые деятели, позволившие Москве продолжить собирание русских земель. Речь идет о святых земли Русской митрополите Алексее, великом пустыннике Сергии Радонежском I его друге - Стефане Махрищском. Митрополит всея Руси, живя в Московском Кремле, горячо поддерживал великих князей в деле заселения пуоткх земель слободами. Слободской край земли Александровской находился к северу от Москвы, и первые, кто поселился здесь, были люди нз северных пределов, ушедшие от Батые- вых орд за Волгу и Белоозеро. Запустевшая от татар земля бистро процветала и обустраивалась, но вскоре глава Русской Церкви с ужасом заметал, что " пришлые люди" из северных окраин совсем не хотели знать Христову веру. Они вовсе не собирались строить храмы» а там» где зти святы- ни стояли до татарского разорения, размещал! скотину, наели ее на могилах православных христиан. Поклонялись Велесу, Перуну, Яриле н прочим языческим богам. Они сооружали себе капища* где устраивали "бесовские игрища о богомерзким пением", при этом хулили "срамными слове- сами" Божью Матерь* осквернит православные святыни ж глумились над ними. Все зто глубоко волновало главу Русской Церкви, и еще Феогност при Иване Калите благослов- лял своих монахов на пустынное жительство в слободских землях Московского княжества* Монахи покорно покидали теплив кельи митрополичьих монастырей столицы н шли в так называемую духовную пу- стнро слободского края векш Александровской. Перше тате пустыня появились здесь в верховьях рек Малого Киржача и Боганы ' ныне Большой Киржач). До польского разорення начала ХVII столетия там существовали небольшие митрополичьи монастыри - такие, как Пречистенский на
Малом Киржаче, а также монастырей Ильи в Подмошье на его притоке, речке Яловке на реке Богане находился Покровский Мирзин монастырь в село Горки ныне деревня Покров), а на речке Бачевке стоял Никольский монастырь. Этих мо- настырьков быио несравненно больше, но некоторые монахи не выдержали трудностей и лишений пустынножительства и вернулись в свои кельи столичных монастырей. Монастырские власти некоторых городских обителей брались возрождать села и начинали с храма. Одно из таких сел купил Иван Калита у игумена Прокофия на реке Киржач. Вероятно, это селение и по сей день носит название Прокофьево 'ныне деревня неподалеку от села Андреевского). Однако в целом пустынно-духовное движение не было только церковным делом. Бездуховность окраин Московской Руси волновала и мирских православных людей. Именно в их среде появились настоящие духовные подвижники - такие, как митрополит Алексей и преподобный Сергий Радонежский. Оба вышли из боярских,семей, пришедших на службу к московским князьям "из иных княжений". Алексей, в миру Алферий. был сыном черниговского боярина Федора Бяконта. Родился Алферий в Москве, а вырос н воспитывался при великокняжеском дворе. Иван Калита стал ему крестным отцом и с детства готовил его к роли государственного деятели. Сергий Радонежский, в миру Варфоломей, был сыном ростовского боярина Кирилла. При выезде из Ростова московский князь дал им земли в Радонеже. У Кирилла было три сына - Стефан, Петр и Варфоломей. Старший рано овдовел и посвятил себя монашеству в соседнем Хотьковом монастыре. Второй сын, Петр, после смерти родителей уна- следовал отцовскую вотчину, воспитывал Варфоломея и детей старшего брата. Варфоломею долго не давалось учение. Раздосадованный этим, он, как я старший брат Стефан, посвятил себя служению Богу. Иван Калита, как и вся православная Русь, стремился к тому, чтобы главой русской Церкви был человек, не ири-
сланный из Константинополя, а свой, желательно бы московского происхождения. Поэтому будущего митрополита всея Руси он видел в своем крестнике Алексее. Умирая, Калита настоятельно рекомендовал митрополиту Феогносту сделать Алексея своим преемником. Стефан, зная об этом, старался поддерживать дружбу с Алексеем, который от него и узнал о младшем брате Варфоломее. Будущего митрополита и владыку всея Руси Алексея очень порадовало то, что Варфоломей страстно желает уйти в пустыню и советовал Стефану помочь осуществить его светлую мечту. Братья отправились к пределам древней земли Александровской на Маковец, где поставили деревянный Христов крест, устроили себе келью и стали жить в пустыни по строгому уставу Пахомия Великого. Вскоре на месте деревянного крест Стефан с Варфоломеем соорудили небольшую церковку и получили от митрополита Феогноста разрешение освятить ее во имя Святой Троицы. После освящения церковки Варфоломей в ней же постригся с иноческим именем Сергий, получив впоследствии за многие подвиги звание Радонежский. На этом Стефан счел свое дело свершенным и, зная прелести теплых келий московского митрополичьего Борисоглебского монастыря, а также близость ко двору, покинул брата и ушел в Москву. Так Сергий остался один на один о дикой природой в пустыне. Подвиги его одиноческого жития подробно описал его ученик Епифаний. Сергия преследовали голод, жажда, мороз» вой зверей, уныние и смятение души, тягость и волнение плоти. Но ничто не сломило богоносного пустынника. Искушая себя постоянным трудом и строгими постами, Сергий усердно молился Господу Богу, за что снискал себе славу Христова праведника. В пустыню начали приходить жители из ближайших и окраинных деревень. Шел и преподобный к ним о проповедью и святительской миссией. В селах и на погостах стали восстанавливаться православные храмы, благотворные источники и колодцы освящались Сер-
гием Радонежским и становились святыми. И по сей день таковых на земле Александровской множество, некоторые свято почитаются среди населения. Поставлены памятные доски на источнике между деревнями Антонкой и Ямом, у села ''ныне деревня) Заленцыно, местом паломничества стал Гремячий источник недалеко от деревни Площево, существует предание о святом колодце, находящемся недалеко от Шимоново. Обо всех этих источниках и святых колодцах сложены народные легенды, связанные с пребыванием в тех местах преподобного Сергия. Все это вполне вероят- ные следы праведных путей и троп по земле Александров- ской святого ботоносното пустынника Радонежского. Весть о Христовых подвигах Сергия распространилась по всей Руси Великой и дошла до самых окраин. Постепенно близ преподобного отшельника образовалось братство единомышленников, и Сергиева пустынь превратилась в настоящий монастырь. Многие его ученики разошлись отсюда по окрестностям духовной пустыни Слободского края и дошли до Белого озера. Духовный пример Сергия благотворно по- влиял и на монашескую среду столичных монастырей. Крепли недавно основанные митрополичьи монастырьки, возобновлялись древнейшие пустыни, такие, как Осипова на реке Кубре. Великий князь Московский давал жалованные грамота на свободное поселение монахам, митрополит всея Руси благословлял на пустынное жительство, а преподоб- ный Сергий указывал место прибывшим из южных окраин в Москву монахам. На украинные же земли древней Киевской Руси все настойчивее влияла католическая церковь. Некоторые право- славные храмы превращались в костелы, а монастыри испытывали постоянные гонения. Покинули свои святые места даже монахи Киево-Печерской обители. Один из них. Сто- фан, пришел в Москву в конце 50-х годов. Он был известен- в истории русской церкви как друг в собеседник преподоб- ного Сергия. Много слыхавший еще в Киеве о праведных
подвигах Радонежского игумена, Стефан только в Москве понял, как велик этот подвит во имя Христовой веры и во благо Руси Великой. Получив грамоту на свободный выбор пустыни в Залесских землях от великого князя Ивана Ивановича и благословение от митрополита Алексея, Стефан поспешил на Маковец к Радонежскому первопустиннику. Преподобный Сергий с радостью и любовью принял в своей обители киево-печерского монаха. С первых же минут знакомства они нашли друг в друге благожелательных собесед- ников и верных сподвижников в одном из труднейших дел духовного возрождения Руси и земли Александровской. Здесь Стефан прожил несколько дней» познав вое тонкости пустынножительства. Только в минуты скудной трапезы, после изнурительного и тяжелого труда, у них о Сергием бывали богоспасаемые беседа о высшем смысле служения Господу Богу во имя Христовой веры и процветания Руси Великой. В одной нз таких бесед^тесной и убогой келье великого Игумена, Стефан поведал первопустиннику о своем горячем желании приумножить его, Сергия, подвиги.просил указать место для пустыни в Залесской земле. Таких мест Сергий знал предостаточно» сам всходил по- читай весь край пешком с игуменским посохом, проделывая в день до полусотня верст* Из рассказов Сергия Стефан многое узнал о поселенцах слободского края земли Александровской, где "пришлые люди" из северных окраин не хотели знать Христовой веры. Особенно запал в душу кие- во-печерскому монаху рассказ о селениях с настораживаю- щими названиями Зеленцыно, Ведево и Коведяево. Люди тех селений, неведомо откуда пришлые, поклонялись языческому богу Яриле и для этого соорудили за речкой, именуемою Черной, капище (по древним документам, недалеко от Зелен- цыно находилась земля Ярильцевская). Не менее того почи- тали жители тех селений и целебный источник, на воде ко- торого варили из трав "чудодейственное зелье” и исцеляли этим снадобьем всех, кто бы к ним не приходил. Знахари
тех селений слили в народе ведунами и почитались как волхвы или кудесники, в православной же среде их называли колдунами. О них знали во всем Залесье и шли за исце- леннем из Москвы и из Ростова, Суздаля и Владимира. Главное селение этих колдунов-"зелейников" - в округе именовали Зеленцыном. Туда и направил свои стопы преподобный Стефан, уходя от Радонежского игумена после его благословения. Пробираясь сквозь лесную чащобу вниз по рекам Вондите и Молок- че, Стефан заночевал у источника, о благотворном дейст- вии которого слышал из рассказов преподобного Сергия.Источник тот ниспадал с высокого каменистого берега речки Вондиги, и вода его, ударяясь об острые камни, звенела, играла в лучах лунного света и мелодично гремела, за что источник и получил название Гремячий. Утолив жажду и совершив омовение, Стефан почувствовал божественную силу источника, то , как чудодейственно уходит усталость от пешего перехода. Сотворив молитву у деревянного Христова креста, Стефан представил с ебе, с каким трудом приподоб- шй Сергий убеждал жителей окрестных селений освятить этот боготворный родник и водрузить здесь живоначальный крест. Утром, сотворив молитву и испив воды из священного источника, Стефан отправился в путь дальше. Когда он прошел примерно столько же, его вновь одолела жажда, и Сте- фан остановился у небольшого родничка напиться. Так же, как у Гремячего, усталость его сменилась боготворной силой. Источник этот нес свою живительную влагу в маленькую речку Махрище, которая впадала в реку Молокчу. На противоположном берегу последней раскинулась деревня Юрцова. Местность находилась в трех верстах от Зеленцына, и Стефан решил избрать это место для своего пустынного жительства. Vжителей деревня Юрцова сохранилось предание, рассказывающее о том, что преподобный Стефан устроил пустынь на высоком левом берегу недалеко от их дерев-
ни. Недовольные этим жители Юрцова изгнали пустынника, и якобы поэтому Стефану пришлось поселиться па низком болотистом берету реки Молокчи при впадении в нее речки Махрищи. Отсюда и пошло название его обители - Стефано- Махрищская. Так ли это было на самом деле? В "Житии Стефана" о том ничего не говорится. Как бы то ни было, Стефан перво- наперво водрузил Христов крест, соорудил себе келью подобно той, какую видел у Сергия, и начал жить в пустыни на Махрищских струях освященного им источника. И началось житие преподобного Стефана Махрищского в возрожден- ном материально, но искаженном духовно слободском крае земли Александровской. Монастырская летопись долго со- хранила сведения и легенды из жития преподобного угодника. В них рассказывается о подвигах киево-печерского мо- наха-отшельника. Прежде всего он расчистил лес от пней срубленных им деревьев, посеял хлеба и разбил овощной огород. Сохраняя безмолвие и одиночество, Стефан много трудился, и его пустынь преображалась. Слышавшие звук его секиры, оглушавшей лесные дебри, жители окрестных селений стали приходить к нему. Одни из-за любопытства, другие с недоброй ревностью к монаху-землепшппу. Кротость и смирение, христианская боголюбивость праведника привлекали первых, а трудолюбивоетъ и старание настораживали вторых. Из "Жития Стефана" мы узнаем о благочестивом поселянине деревни Юрцовой, который чаще других наведывался в пустынь к Стефану. В духовном общении с ним и под воздействием мудрых его поучений он настолько "воспламенился любовью к Господу Богу" и христианской вере,что внес в обитель все свое имущество с землей и своим двором. Приняв при этом от преподобного Стефана иноческое пострижение с именем Григорий, он стал "любимым и бли- жайшим его учеником". О личности этого старца известно немного. Вероятно,
Григорий в миру носил имя Георгий или Юрий, а в народе его звали просто Юреня или Юрец. Когда здесь поселился преподобный Стефан, он был одинок. Вся его семья, видимо, вымерла во время страшного мора середины 50-х годов. Горе и одиночество привлекли Юрца к богоносному пустын- нику. Сам он был состоятельным и, скорее всего, являлся основателем деревни Юрцовой. Вскоре в Стефановой пустыни образовалась настоящая семья. Вместе они построили себе кельи, церковь во имя Святой Троицы, трапезу и все это обнесли деревянной стеной, Когда было закончено строительство храма, Стефан отправился в Москву за благословением митрополита, где тепло был встречен святейшим митрополитом всея Руси Алексеем. Он учредил обитель, и, рукоположив Стефана в иеромо- нахи, назначил его игуменом новоустроеюгой пустыни. Приняв настоятельство, Стефан являлся примером добродетелей для своей братии. Он трудился, как и его друг Сергий, более всех, носил также убогое рубище, был кроток и молчалив. Особое утешение и радость доставляли Стефану кратко- временные встречи и беседы с другом и единомышленником Сергием Радонежским в этом трудном пустынножительстве. Шел ли Стефан в Москву или Сергий со своей праведной проповедью в Залесье и далее вплоть до Нижнего Новгорода, они обязательно встречались в своих обителях. Бывал, вероятно, в Махрищской пустыни и митрополит всея Руси Алексей. После смерти великого князя Ивана Ивановича Красно го в 1359 т. на попечительство святейшего Алексея остался девяти лет от роду, великий князь Дмитрий Иванович и вое Московское государство. Верными и надежными помощниками в этом Алексею были преподобные Сергий Радонежский, Сто- фан Махрищский и многие другие русские православные праведники.
На путях к Куликову полю Как бывало и ранее в удельной Руси, в такой ситуации вновь возобновилась борьба за великое Владимирское княжение.В начале там сел Суздальско-Нижегородский князь, затем великокняжеский ярлык захватил Тверской князь, а за ним и Рязанский пытался возвеличиться над Москвой. Неспокойно было и на западных рубежах Московской Руси, где литовский князь Ольг ерд только и выжидал случая на- пасть на ее пределы, .сговариваясь то с тверским князем, то с татарской Ордой. В последней также тогда было неспокойно. Б "великой замятие" один за другим сменялись ханы, пока в конце концов власть в Орде не захватил темник Мамай. На ордынскую замятию в русских княжествах смотрели с тревогой, хотя в то же время некоторые князья ловко использовали ее в своих интересах в борьбе за Владимирский престол. Вынуждены были делать так и московские власти. Сам митрополит Алексей не раз посещал ставку ханов в Сарае с этой же целью. В житии святого говорится, что он в Ор- де даже "принял истому от татар", но затем исцелил от черной болезни ханшу Тайдулу, был обласкан ханом и отпу- щен на Москву с ярлыком на Владимирское княжение малолетнему Дмитрию Ивановичу. В великой ордынской замятие Алексей увидел искры надежды на возможно© ослабление Орды и татарского ига на Русь. Чувст вовал и приближение национального освобождения своего народа от тяжелой зависимости. Покидая Сарай, митрополит Алексей о князем Дмитрием Московским просили у хана с собой ордынского посла для смещения с великокняжеского стола суздальского князя Дмитрия. Хан дал нм своего человека по имени Олбуга, но Дмитрий Суздальский отказался освободить ВладимирТ?
ский стол. Тогда московское правительство двинуло к Владимиру свою рать, от которой суздальский удельный князь бежал. Не успели закончить с этим строптивым князем, как вновь поднял голову тверской, который осадил Переяславль. Как и в конце ХIII века, Залесский край снова содрогался от княжеских раздоров. Но теперь Переяславль был тесно связан с Москвой, которая надежно защищала эти Залесские земли. Достаточно было только приблизиться московским войскам к Переяславлю, как стороптивость тверского князя, подобно суздальскому во Владимире, сменилась расторопно- стью при бегстве в свой удел. Напряженные отношения складывались и с Рязанью. Дол- го не признавали великим князем малолетнего Дмитрия Московского и в Новгороде Великом. В таких случаях Алексей использовал всю свою церковную власть. Одного упрямца приводил к крестоцелованию, другого удельного князя при- ходилось даже отлучать от церкви. Когда же не помогало и это, митрополит Алексей обращался к преподобным Сергию Радонежскому, Стефану Махрищскому» Дмитрию Прилуцкому из Переяславля и к другим почитаемым на Руси чудотворным старцам. Но беда не ходит одна - гласит русская пословица. Надо же было случиться, что когда Алексею, как воздух, понадобилась помощь преподобного Сергия, великий пустынник сам оказался в тяжелейших условиях. Пути Преподобных также неисповедимы. Брат Сергия Стефан, покинувший игуменство в московском Богоявленском монастыре, вновь вернулся в Троицкую обитель на Маковец. Сергий рад был возвращению старшего брата и принял его с любовью. Здесь Стефан воочию уви- дел строгий монастырский порядок и процветание Сергиевой обители. На себе почувствовал лучезарное сияние народной славы своего младшего брата. Это раздражало его и, при- няв сторону монахов, не довольных строгим порядком иона- стыря, Стефан иа одной из субботних молитв в храме при ТЗ
всей иноческой братии заявил, что и "он, Стефан, является первооснователем этого места". Преподобный Сергий не возразил старшему брату и, сложив нелегкое бремя игуменства, после молебна сразу, не заходя в свою келью, незаметно удалился из дорогой ему пустыни. Уходил Сергий без куска хлеба в сторону Кинелы, в обитель Друга и собеседника, к брату духовному Стефану Махрищскому. Ночь его застала в дремучем лесу у источни- ка. На следующий день Сергий бил у Стефановой пустыни. Когда игумен Махрищский услышал о приходе дорогого друга, он велел ударить в било и вышел к нему навстречу со всей своей братией. Припав друг другу к нотам в ожидании благословения, никто из них не смел подняться первым. Нако- нец Сергий покорился воле хозяина, благословил Стефана и его братию, которые с радостью пригласили в свою обитель дорогого гостя. Сергий провел в Стефано-Махрищской пустыни несколь- ко дней. Ходил по окрестностям, любовался выбранным местом, радовался процветанию новоустроенной обители. В минута почиваяия после тяжелого труда и трапезы друзья по духу вели долгие беседы о спасении души, о возрожде- гага православия на Руси и о многом другом. В одной из первых бесед Сергий поведал Стефану о желании поселить- ся в пустыни и, уединясь, жить в тиши этих залесских лесов. Для поиска такого безмолвного места Степан предложил Сергию в провожатые своего ученика по имени Симон. Провожала Сергия Радонежского вся братия с игуменом своим Стефаном Махрищским. В верстах трех от обители у села Зеленцыно находился источник, у которого и решили распрощаться с дорогим гостем братья Стефановой пусты- ни. Народная легенда сохранила память о том, как Сер- тий, испив вода из этого источника, почувствовал его чудодейственную силу, духовное спокойствие и энергию. Вознеся по этому случаю молитву к Господу Боту, ОН за- вершил ее крестоположением в целебную воду. С тех пор
сей источник почитается всеми жителями округи как святой колодезь. Удельная борьба за власть подрывала не только экономику земли Русской, но и разлагала ее духовно, что влияло даже не жизнь преподобных праведников. Не был торным и путь преподобного Стефана Махрищского. С первых дней пустынного жительства на земле Александровской отношения его с населением были натянутыми. Более всего обострились они поел© пострижения в Стефановой обители жителя Юрцо- ва, старца Григория, который при этом вложил в пустынь все свое имущество и землю той деревни. Видимо, во время размежевания этих земель возникли споры с крестьянами деревни Юрцовой,доходившие до оскорблений в адрес преподобных старцев. Монастырская летопись сохранила имена четырех жителей деревни: некие Алексей, Федор, Иван и Петр, которые, осыпая бранью монахов, угрожали Стефану и Григорию убийством. Чтобы отвести беду согрешения от святой обители, Стефан вместе с Григорием покинули эти ме- ста и подались на север в вологодские пределы. Там на реке Авнеге они устроили себе новую пустынь, превратив- шуюся впоследствие в Авнежский монастырь. Первоначально к новопосвлившимся пустынникам пришел местный состоятельный житель по имени Константин, на средства которого бы- ла построена церковь, освященная Стефаном как и в Мах- рищской пустыни во имя Святой Троицы. В этой же церкви он постриг Константина в иночество с именем Касьян. Но- воустроенная далеко на севере обитель скоро стала известна великому князю Дмитрию Ивановичу и митрополиту всея Руси Алексею, которые прислали на Авнегу дары, вклады и приглашение Стефану в Москву. Покидая в 1370 году своих учеников и сподвижников , Стефан и не предполагал, что прощается с ними навсегда. Оба, Григорий и Касьян, были убиты в 1392 году во время татарского погрома, за что причислены русской Церковью к лику святых мучеников. Т Г )
Надо полагать, что к лету 1370 года Москва становится и церковной столицей, куда из Владимира был перенесен митрополичий двор и престол Главы русской церкви. Тогда же митрополит Алексей уговорил преподобного Сергия возвратиться из Киржачской пустыни в свою Троицкую обитель. На Киржаче остался его ученик Роман, при жизни которого пустынь превратилась в Благовещенский монастырь. Время то для Московской Руси было крайне не благоприятное,и Алексею с Дмитрием очень не хватало поддержки таких духовных праведников, как Сергий Радонежский‘и Степан Махрищский. В Москве Стефан был тепло принят великим князем Дмитрием, который высоко ценил подвижничество Махрищ- ского' игумена в деле освоения северных окраин на вело- тодской земле. От великого князя Стефан узнал о прибытии на московскую службу царевича Золотой орды Черкиза, который принял православие с именем Иван, а его сын на Руси стал называться Андреем. Махрищский игумен жил в митрополичьем монастыре, но часто бывал на великокняжеском дворе. Там Стефан заметил юношу по имени Косьма, родственника окольничего Тимофея Вельяминова. Юноша был очень ботолюбивым и мечтал приумножить подвиги Сергия, также как и Стефан, где-нибудь в северных пределах. Окольничий не одобрял своего родственника юного Косьму, но Стефан сумел убедить знатного вельможу и постриг благочестивого юношу с иноческим именем Кирилл, не подозревая, что дарит Руси Великой чудотворного Кирилла Белозерского. Йхввл Стефан и у митрополита Алексея, с которым вел богоспасительные беседы. Нередко разговор заходил о преемственности власти. На исходе своих дней Алексей был спокоен за великокняжеский стол. Престарелого главу русской церкви волновало отсутствие достойчото преемника нл его митрополичий стол. Рдвсь он хотел бы ви- деть кандидата от зешго русской, а не греческой. Он
глубоко сожалел, что Сергий Радонежский отказался быть его преемником, сославшись на свое мужицкое воспитание пустынного затворника, не знающего мирской суеты. Стефану также хотелось бы видеть на атом месте своего друга и собеседника Сергия. Так не думал в далеком византийском Константинополе патриарх. Сильная личность русского митрополита Алексея была неудобной для патриарха, и он готовил ему преемника из своего окружения - некоего Киприана. В 1374 году Алексей предпринимает объезд Северо-Восточных епархий. Среди сопровождавших его высших иерархов, несомненно» находился и Стефан Махрищский. Предпоследним городом, в котором они побывали, била Тверь, где в это время находился тот самый Киприан, посланный патриархом выведать все об Алексее н познакомиться с восточной Русью, где ему предстояло занять митрополичий стол. Для Киприана, прибывшего в Тверь через Литву, появление Алексея было неожиданным. Алексею также было неприятно ветре- титъея с ним, но он не подал виду и даже позволил Кипри- ану сопровождать митрополичий поезд до Переяславля. В Переяславле Алексея со всей его свитой ожидал ве- линий князь Дмитрий Иванович. Здесь должны были состояться крестины его второго сына Юрия. По этому случаю на торжество были приглашены в Переяславль все русские князья* Для свершения обряда крещения пришел сюда и Сергий Радонежский. Тогда же прибыл в Переяславль и митрополичий поезд с патриаршим послом. Естественно, в этом мероприятии Киприан занял почетное место. Однако, как стало известно из летописей, в Переяславле произошло более значимое событие, чем кресттш второго сына Дмитрия Ивановича. Крещение стало просто поводом собрать всех. Не было там только тверских и рязанских князей. Киприана деликатно выпроводили сразу же после крестин младенца. №1 переяславском съезде кшзвй. бояр и Духовенства впервые била достигнута договоренность о совТ7
местных действиях в борьбе с татарским игом. Из Переяславля все разъехались с верой в скорейшую победу над Мамаем. Возвращался в свою Махрищскую обитал и Стефан, Владыку всея Руси Алексея и друга своего Сергия Радонежского Стефан провожал до Троицкой обители на Маковцев. На протяжении этого пути к митрополичьему поезду выходили жители сел и деревень переяславского За лесья и слободского края земли Александровской. Алексей благословлял каждого и наставлял всех объединяться на борьбу с врагами православия. Стефану виделось в этом начало работа, поставленной великим съездом в Переяславле. Там Алексей, используя свой авторитет главы русской пра вославной церкви, призывал всех князей земли Русской к единству. Алексей не дожил до славной победы русских войск на Дону, к которой он всю свою жизнь шел и вел народ и питомца своего Дмитрия Донского. Его не стало весной 1378 года, за два лета до великой Куликовской битвы. В страшной у с обице обедой русских воинов на Куликовом поле Москва П окончательно возвысилась и стала центром национального объединения Руси в борьбе за освобождение от власти Золотой орда. Тверской, рязанский и некоторые дру-, тие князья, не пославшие свои рати та Дон, были вынуждены признать Дмитрия великим князем не по ханскому ярлыку, на по результатам разгрома Орды на Куликовом поле. Зиму 1380-81 годов Русь ликовала, а Мамай, как загнанный волк, метался по степи. Притих на западе литовский князь Ягайло. Как же. ето братья ходили с Дмитрием на Дон и стали национальными героями легендарной онтвн, а он в это время шел к Мамаю на помощь. Теперь через его
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4