Все мы были одинаково лежачими больными. Связь с внешним миром осуществлялась в основном через обслуживающий персонал. Несмотря на возраст, мы чувствовали, что в мире неспокойно - в Европе шла война, и мы боялись, что она перекинется к нам. Понимали, что война непременно отразится на ходе нашего лечения. Так оно и случилось. Начало войны мы ощутили не сразу, стали только замечать, что некоторые наши врачи надели военную форму. Потом стали объявлять воздушные тревоги. Это случалось почти ежедневно. Вначале были учебные тревоги, но потом начались и настоящие. Однажды ночью нас разбудил сигнал воздушной тревоги. Нам сказали, что нас перенесут в бомбоубежище. И, действительно, прибежали какие-то люди (потом мы узнали, что это были студенты авиамеха- нического техникума, их учебный корпус находился напротив здания нашего санатория), и нас по одному на руках перенесли в безопасное место... Бои шли под Москвой, нас стали готовить к эвакуации. Все больные ребята с тревогой ждали своей участи. В санатории работала врачебная комиссия по отбору тех больных, которым было необходимо продолжать лечение. Остальных, более или менее подлечившихся, выписывали, хотя в мирное время они должны были продолжать лечение. Я чувствовал, что мне выписываться рано. И когда объявили, что меня оставляют лечиться, вздохнул с облегчением. Для этого были все основания: прошло ещё четыре года, прежде чем меня выписали окончательно. Для эвакуации объединили в один три аналогичных санатория: владимирский, один из Подмосковья и, кажется, из Рязани. Нас погрузили в эшелон, и путешествие началось. Нам объявили, что мы отправляемся на Алтай. До сих пор поражаюсь тому, что правительство позаботилось о больных детях, и в самое трудное для страны время приняло такое решение: ведь тогда господствовал лозунг «Всё для фронта, всё для победы!» А тут - больные дети. До них ли? Оказалось - до них. Наше путешествие длилось дней десять и запечатлелось в памяти. На остановках из окон вагонов мы наблюдали, как толпы людей бросались к вагонам с предложением что- то обменять на кусок хлеба - война уже вошла в жизнь простого человека и обездолила его. Сердце сжималось от сострадания. Нас, детей, по-прежнему кормили хорошо, тем больнее было видеть голодных людей. А навстречу шли и шли на запад эшелоны с боевой техникой и войсками... Н. Н. Минина (из воспоминаний) : Зимой 1941 года пехотное училище, где служил мой отец, стало готовиться к эвакуации. Нас с мамой должны были эвакуировать в Барнаул. Был готов эшелон для семей и документации училища. Ехали в теплушках: нары, солома, посредине круглая печка. Топили её по очереди женщины тем, что находили на станциях во время остановок. Вместо недели ехали 28 дней. Только до Горького состав ЭВАКУАЦИЯ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4