Часть шестая ДЕТИ ВОЙНЫ И. В. Синявина (из воспоминаний) : Первого сентября 1941 года мы, как обычно, пошли в школу. Я - в четвёртую железнодорожную, на улице Урицкого. Школа была новенькая, всё было новенькое и свежее: стены, лестницы, парты. Учиться было - одно удовольствие. Поскольку школа относилась к железнодорожному ведомству, а оно было на привилегированном положении, нас там немножко подкармливали: каждому выдавали на завтрак четвертинку ломтя чёрного хлеба, на которую сверху была положена конфетка-подушечка. Целый пир! Зато зимой, в сорокаградусный мороз нас выводили на расчистку путей. Мы должны были расчищать снежные заносы, скалывать с рельсов наледь. Замёрзшие 12-13-летние девчонки и мальчишки самоотверженно орудовали ломами и лопатами: мы знали, что с востока к Москве идут военные эшелоны для защиты столицы, и они должны идти быстро и бесперебойно... Очень скоро все школы были переоборудованы под госпитали, так много раненых прибывало в город. На уроки мы стали ходить по квартирам учителей. Например, русским и литературой занимались дома у О.Н. Керс- кой на улице Фрунзе (там сейчас Эрлангенский дом), географией - где-то у Козлова вала и т.д. Потом железнодорожное начальство выделило нам под школу какое-то длинное деревянное здание недалеко от вокзала, пропахшее угольной гарью, соляркой и очень холодное. Но было хорошо уже тем, что не надо было бегать от одного учителя к другому. Сидели, конечно, одетыми, дули на пальцы, чтобы держать ручку или карандаш, но занятия проходили по расписанию, и спрашивали нас без всяких поблажек. В. А. Гаврилова (из воспоминаний) : В сентябре в школе начался нормальный учебный год. Но многое было не совсем обычным. Во дворе школы № 2 были отрыты зигзагообразные укрытия, их называли «щели». Там школьники укрывались во время воздушных налётов. Обычно воздушную тревогу объявляли ночью, но однажды объявили днём, во время урока русского языка. Учительница вывела наш класс во двор, мы забрались в щель, шумим, разговариваем. Вдруг видим несколько самолётов необычной формы, которые летят прямо над нашими головами. «Немцы!» Елизавета Петровна нервничает: «Тише, немецкий лётчик всё услышит!». «Елизавета Петровна, разве Вы не знаете, какой шум в самолёте? Не услышит нас лётчик!» - самоуверенные дети всё знают, а старушку учительницу надо успокоить. А «старушке» тогда не было и пятидесяти лет. Но воздушных налётов было не так много. Сбросили на Владимир 2 или 3 бомбы. Одна взорвалась за Клязьмой, другая упала на территории психбольницы, но не разорвалась. Зажигательные бомбы сбрасывались, но нас они как-то не коснулись.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4