кирзаводом. Так что со второго года войны мы обеспечивали себя картошкой и овощами. Чай пили с сахарином, на заварку шли горелые корки от чёрного хлеба (белого вообще не было) или сушёная морковка. О мясе, других вкусностях не мечтали, хотелось только досыта хлеба. Голода во Владимире не было, но есть хотелось постоянно. С промтоварами было не лучше. Донашивали старое, детям перешивали из изношенной одежды взрослых. Ветшало и рвалось бельё. Стыдно признаваться, но иногда покупали с рук ткань, зная, что она похищена с ткацкой фабрики. Плохо было с мылом. Иногда использовали раствор золы для мытья головы и стирки. Следствием дефицита мыла и скудного питания было распространение известных насекомых, особенно у детей. С военных времён у меня осталась привычка проглаживать с изнанки бельё по швам, там селились бельевые вши. Когда жизнь изменилась к лучшему, как-то эта напасть прекратилась. Г”. 41. И инина С ): В годы войны во Владимире была одна баня для жителей города - Верхняя, для военных - Нижняя. В Верхних банях один день был женский, другой мужской. Очередь занимали с утра с угла улицы Сун-Ят-Сена. Мыла не было. Большинство жителей приходили в баню с мешочками печной золы. Было кальцинированное мыло, которое совсем не мылилось. Маленьких детей в баню не водили, мыли их дома, в корытах. Дрова для печки привозили сами жильцы из леса. Пилили лес на дрова, получая специальный билет-разрешение через КЭЧ. Промтовары тоже получали по карточкам. Помню, что на год выдавалась одна пара некрашеных (белых) чулок. В школе самым бедным через родительский комитет выдавали одежду и обувь. У отца была кожаная полевая сумка, из которой я сделала себе обувь: вырезала по ноге подошву, проткнула шилом дырочки и продевала через них верёвочки. Получились туфли. У других девчонок были картонные подошвы. Летом чаще всего ходили босиком. Зимой валенки выменяли на отцовский кожаный чемодан. Из его старой шинели мне сшили пальто. До войны мама купила себе кроликовую шубу. Она надевала её, выходя из дома, а дома мы укрывались шубой как одеялом. Л. М. Егорова (из воспоминаний) : Обувь нам делала мама сама. Из верёвки плела косичку и из косички делала подошву, прикрепляя её к колодке. Потом брала суровую ткань (бязь, полотно), выкраивала тапочку, вдевала в колодку и сшивала с косичками подошвы. Вынимала из колодки и - тапочки готовы. Делала мама и детские шляпки, не только нам, но и детям знакомых. Одежду мама перешивала из старого. У неё была швейная машинка, которая и сейчас сохраняется в нашей семье. СУРОВЫЙ БЫТ ВОЙНЫ!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4