Часть четвёртая «ГОРБУШКА ХЛЕБА, ДВЕ КАРТОШКИ...» Это было очень вкусно. Мы, дети, довольны, а для мамы пироги были тяжелейшим испытанием. Дело в том, что большинство учителей вынуждены были заниматься дополнительным промыслом, в первую очередь торговлей. Втянули и маму. Рано утром, до начала уроков в школе, когда рабочие шли на строящийся завод - ВТЗ, закутавшись в платок, чтобы, не дай Бог, ученики не узнали, закутав в тёплое одеяло пирожки, мама шла продавать их. Рабочие раскупали их моментально. Мама приходила всегда очень усталая, как будто выполнила тяжёлую физическую работу. Отдышится дома и начинает собираться в школу. К. М . Стоянкина (из воспоминаний) : Всю войну по зимам стояли страшные морозы, до 30-40 градусов. Холод и в квартире стоял страшный. Когда у матери появлялась возможность натопить печь, все пятеро детей забирались на неё и грелись. Всё время очень хотелось есть. Я мечтала вдоволь поесть чёрного хлеба. Чтобы накормить нас, мать постоянно ездила менять вещи на продукты: картошку, крупу. Иногда картошка, которую она привозила, оказывалась замороженной, так как везла она её на санках по морозу. Хлеб отоваривали по карточкам, мне приходилось стоять в очереди часа по три. Для младшего брата я ходила на Студёную Гору за стаканом манной каши. Помню, как ранней весной я ходила в школу босиком, без ботинок и чулок, одна из всего класса. Однажды в школе мне дали новенькие галоши. Но через некоторое время мама отнесла их на базар, чтобы купить картошку и хлеб. Сколько было пролито слёз! И я снова шла в школу босой. Мамина сестра сшила мне из американских брюк, которые выдали младшему брату и из которых он вырос, пальто. Как сейчас помню цвета - темно-красный и бордовый. Рукава были одного цвета, полы - другого, а спина - третьего. Е. А. Бродецкая (из воспоминаний) : Когда началась война, мне было уже 12 лет, я закончила пятый класс и перешла в шестой. Жили мы на улице Первомайской. Детей во дворе было много, жили дружно. Война сразу сделала всех старше и серьёзней. Вместе со взрослыми носили на чердаки домов песок для тушения зажигательных бомб, помогали рыть убежище на пустыре за домами. Воздушные тревоги объявляли часто, когда фашистские самолёты летали на Горький. Но Владимир не бомбили, и через некоторое время мы перестали прятаться в своё «убежище». Затемнение окон проверяли строго. По городу ходили патрули и проверяли, чтобы не было ни малейшей щёлочки в окнах. Химзавод позаботился о своих работниках и выделил всем желающим по 10 соток земли в районе между улицей Стрелецкой и старым
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4