Часть четвёртая «ГОРБУШКА ХЛЕБА, ДВЕ КАРТОШКИ...» Г. А. Лебедева (из воспоминаний) : По распоряжению городских властей все жители были обязаны заклеить окна жилых домов и государственных учреждений полосками белой бумаги на случаи бомбёжек. Из газет мы клеили шторы на окна для соблюдения светомаскировки, а дежурившие на улице милиционеры её тщательно проверяли. В государственных учреждениях было введено круглосуточное дежурство. Местные власти позаботились и об организации бомбоубежищ. У нас в посёлке им. Воровского для этой цели использовали Успенский собор, а родители, кроме того, вырыли на территории нашего огорода небольшой блиндаж. В толще городского вала, идущего на север от современной гостиницы «Нерль», были сооружены продовольственные склады для обеспечения населения на случай блокады города. В марте 1942 года скоропостижно скончался мой папа. Ему было 56 лет, в армию его не взяли. В 1938 году он был репрессирован, после возвращения прожил всего четыре года, постоянно ожидая нового ареста. Последние годы он работал на посту городского инженера. Ему приходилось очень много работать. Во время войны средств на благоустройство города отпускалось мало. Выходили из строя то котельные, то водопровод, то канализация. В короткий срок нужно было построить склады продовольствия для жителей города. А по ночам папа неоднократно собственноручно паял старые котлы в Верхних и Нижних банях, считая, что сделает это быстрее и лучше, чем малоквалифицированные рабочие... Мы с мамой остались вдвоём. Она работала преподавателем начальной школы. Зарплата у служащих была очень маленькой, а цены на рынке быстро росли. Надо было как-то выживать. Пришлось продать часть вещей и пианино. Мы стали вышивать на продажу блузки и комбинации. Обрабатывали свой огород, а с ним ещё одно или два картофельных поля. Помню, что одно из них было на ул. им. Гоголя, за польским костёлом, на склоне, там, где теперь расположены трибуны стадиона «Торпедо». В разные годы у нас были поля за Лисиным переулком, за танкодромом, за лагерем военнопленных, за Клязьмой. Мы жали за городом траву, сушили её и продавали сено. Мама продавала кое-какие вещи на рынке, который называли барахолкой. Здесь же летом я покупала книги на следующий учебный год. Некоторые из наших знакомых ездили по деревням и обменивали промтовары на продукты питания. Мама этим не занималась. Дома мы варили в печке чугун густого супа и в течение дня его съедали. Для его приготовления мы с мамой ежедневно часа полтора чистили очень мелкую картошку и варили её вместе со свекольными листьями. Печи топили в начале войны дровами, а потом перешли на торф, он был дешевле. Талоны на покупку топлива получали в домоуправлении.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4