Часть четвёртая «ГОРБУШКА ХЛЕБА, ДВЕ КАРТОШКИ...» проскакивала через желудочно-кишечный тракт, называли «шрапнелью». Из варёных очисток пекли раздражающие рот оладьи, а из желудёвого или ячменного кофе (натуральный появился много лет спустя) - горькие чёрные лепёшки. Весной 1942 года, очевидно, по распоряжению городского руководства, предприятия начали выделять рабочим и служащим загородные участки для посадки картофеля. Они находились за Ямской и танкодромом, за Клязьмой, за лагерем военнопленных и на восточной окраине города. Владельцы участков устраивали на них дневные, а иногда и круглосуточные дежурства. В конце 1943 или в начале 1944 года мы стали получать по карточкам хлопковое масло и костный жир, а также в небольшом количестве американские продукты: яичный порошок, тушёнку, лярд (перетопленное свиное сало). В свободной продаже появились кровяные котлеты и солодовое молоко. Л. П. Низова (из воспоминаний) : На базаре сразу поднялись цены. Жить стало тяжело. Отец умер. Мама - больная. Сестра Вера на работе: или на заводе «Автоприбор», или на рытье окопов. Все тяжести легли на мои плечи. Зимой на санках, летом на своих плечах я носила дрова, даже не в Муромскую гору, а в Пятницкую - круче, но короче. Как тимуровец носила дрова одинокой, очень пожилой учительнице, сын которой был на фронте. Но она никогда не узнала, кто приносил дрова: бывало, я стукну в дверь, положу вязанку дров у двери и бегом от дома, чтобы меня не увидели. И. В. Синявина (из воспоминаний) : Исчезли продукты из магазинов. Появились продовольственные карточки. Теперь мы пили чай не с сахаром, а с тонким кусочком хлеба, посыпанным для вкуса солью (у всего моего поколения осталась привычка пить чай с кусочком чего-нибудь). Мы с братом повесили на стену карту Советского Союза, вбили в кружочки, обозначающие города, портновские булавки, а между ними протянули красную нитку. Получалась линия фронта. Каждый день после переданной по радио сводки боёв, мы переставляли булавки и перетягивали нитку. И с каждым днём она придвигалась всё дальше и дальше вправо, приближаясь к Москве... С первых дней войны мама устроилась на работу. Во-первых, всех неработающих всё равно отправляли на трудовой фронт; во-вторых, надо было зарабатывать деньги и хлебные карточки побольше, чем давали «иждивенцам». Ей повезло: поскольку в молодости она работала фармацевтом, её знали многие медицинские работники. Они и порекомендовали её то ли сестрой, то ли нянечкой в детский круглосуточный санаторий (по-моему, это здание нынешней гимнастической школы). Было удобно, потому что
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4