копию в 1822 году. Зададимся вопросом, мог ли, в этот период, еще до получения «списка», Дабелов знать о названиях редчайших рукописей и книг царской библиотеки? В хронике Ниенштедта говорилось в общих словах о книжных сокровищах русского царя и о том, что И. Ветгерману вынесли показать лишь несколько книг. Поиск ответа приводит нас к выводу, что Дабелов снимал свою копию с оригинала какого-то автора, явно знакомого с указанными рукописями и книгами. Таким человеком мог быть только И. Веттерман. С. А. Белокуров считал, что «список Дабелова» поддельный на следующем основании: «как мог опытный исследователь Дабелов, —Г. К.), снимая копию с каталога царских рукописей, опустить его заглавие и имя составителя?». Указанное обстоятельство нами может быть объяснено тем, что на самом оригинале каталога не было ни имени, ни заглавия! Естественно, что ни того, ни другого не оказалось и на копии «списка Дабелова». А вот вопрос, почему автор оригинала опустил на нем свое имя и заглавие, может быть пояснен следующим. Давайте вникнем в атмосферу того времени, когда рубили головы и пытали за малейшие прегрешения. Что, составитель каталога, не представлял этой постоянно висящей над его головой угрозы? Именно по этой причине он (составитель — Г. К.) и не указал на каталоге ни своего имени, ни источника взятых книг, чтобы против него не было прямых улик, ограничившись лишь буквой W. Более того, как утверждает известный историк — археограф А. А. Амосов, «Дабелов, по каким-то причинам, не снял полную копию документа, ограничившись выпиской интересовавших его сведений в виде нечто памятной записки. Вероятно, что оригиналом дабелов- ской копии был черновик, оставшийся у автора — иначе вряд ли возможно объяснить то, что в ряде слу19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4