bp000004233

мехъ въ первый разъ обратнлъ пнимашс одинъ изь издахелей «Сельскаго чтенія» г. Заблоцкій. Въ хретьей книжкъ, въ статьт.: «какъ надобно обращаться съ домашнею скотиною,» опъ нишетъ: «обращамсь съ скотшюю, надобно помннть слова «св. Писанія: блаженъ кто искота милуетъ. Ско- «ты также твари Господни; ц хотя Госнодь ие «далъ і і м ъ души безсмертной,—но оіш также чув- «ствуютъ II голодъ II холодъ иболь, стало быть ,чувствують, что для нихъ хорошо и что худо.--- «Глупо и грЪшио дт.лаютъ тъ люди, которые «быотъ жестоко лошад:. или вола, ио чемъ ии ио- «пало, кнутомъ, а чаето коломъ или полъномъ. «Скотина тварь безсловесная, пожаловаться ие мо- «жетъ;—отъ побоевъ дълается наровиста и зла, «такъ, что послѣ и подступу нѣтъ.»—Далъе ав- торъ расказываетъ, иростымъ языкомъ, обраще- ніе крестьянъ съ скотішою, прнводптъ аиекдотъ о мщеніи лощади жестокому хозяину и заклю- чаетъ: «добро номнптъ не только человѣкъ, но н животиое; а злость тъбѣ же иа пагубу.» Одииъ йзъ нашихъ ученыхъ В. С ГІорошинъ объ этомъ же предметѣ говоритъ: «блаженъ иже н скоты ми- луетъ». Это блаженство (ужели никоі да ?) не будетъ удѣломъ русскаго иарода. Сострадаиіе къ живымъ тварямъ, къ тварямъ Божіимъ, вотъ струна, кото- рая не звучнтъ н не звучала въ сердцѣ его. ІІа об- пыірномъ иространствв нашей земли родимой, сколько ж есток о сТ ей , сколько напрасныхъ муче- ній иостигаетъ ту забвеииую отрасль животнаго царства, которая, покорясь человъку, утратила съ тѣмъ всякое ираво иа благосостояніе, не смо- тря на то, что в ь ветхой хартіи міротвореиія чи- таемъ о ией: «создана въ одпиъ деиь съ человт.- Комъ». Я говорю одомашшіхъ животныхъ: участь ихъ достойна слезъ сожаленія. Страиная вещьі .іице русскаго человѣка ие столько миогозначн- тельное, какъ, нанримѣръ, лица южныхъ Евро- иейцевъ, не выражаетъ и злыхъ наклои- ностей; иаиротивъ, въ немъ ироглядываетъ добродушіе. Скажите же, какъ объясиить его л ю - т о е о б р ащ е и іе с ъ собакой и л ош а ды о , о собл и в о съ лошадыо? Умъ его очень сметлнвъ, вѣстнмо, отъ чего я?е, прн всей своей сметлнвостн, онъ не дошелъ еще до того разлнчія, какое находится между растеніемъ и животиымъ, различія, выра- жаемаго въ школахъ такимъ образомъ: «растенія живутъ, но не чувствуютъ и нроизволыіаго дви- женія не имѣютъ; животиыя чувствуютъ н Двн- Жутся пронзвольно» Отъ чего мы трактуемъ жн- вотныхъ какъ растеніе, которое рубимъ, не кор- мимъ, всячески забываемъ? Отъ чего съ добрымъ лицемъ и съ бойкимъ умомъ, мы такъ не чувстви- тельны и малоразумны? Отъ того, что врожден- ныя способности безъ образованія, какъ алмазъ безъ гранн, не сіяютъ. И однакоже я вижу тутъ нѣчто бол і.е необразованиости, впжу не естествен- иую загрубѣлость чувствъ самыхъ естественныхъ, родъ онѣмѣнія ихъ, какъ иараличъ с л у ч а е т с я иногда въ члеиахъ нашего т ѣ л а , и мы говорнмъ: «вотъ до этихъ м ѣ с т ъ Д ѣ й с т в ую , а далѣе хоть ножемъ руби.» Такъ, люди кроткіе, готовые со- болѣзновать и даже порадѣть родному человѣку, бываютъ равподушны къ чужимъ, иемилосерды къ животиымъ. Отъ чего? Отъ того, что сами не- сиособны къ добру безусловному, къ ностижеиію аналогій; отъ того что тѣ безслрвесиы. Правда п то, что у насъ чаще говорятъ «скотина», нежели «животиыя» согласуя такимъ образомъ слово съ дѣломъ; п иикогда, можетъ быть, слова не- оказывали такого вліяніа нй дѣла. Доказатель- ство въ подгвержденіе этого найдемъ на каждомъ шагу, въ Петербургѣ. Болѣзненный хрипъ нзне- могающихъ лошадей, ежсмшіутные удары кнута по звопкимъ ихъ ребрамъ, изступленные вонли тѣхъ, которые иогоняютъ і іх ъ , вотъ Три рода звуковъ, іюражающихъ слухъ иашъ во всякое время года, съ замѣтнымъ сгезсепсіо въ празд- ничные да ненастные дин! Видалъ я города миоголюднѣе и гораздо поживѣе. Въ Парижѣ, въ Лондонѣ, улицы кишатъ народомъ, звучатъ гово- ромъ людей, экипажамъ нѣтъ числа; но подоб- ныхъ звуковь тамъ пе слышно. Въ рукахъ кучера, бичь только хлопаетъ и никогда не бьетъ; въ