ВЛАДИМIРСКӀЯ ГУБЕРНСКӀЯ ВѢДОМОСТИ ЧАСТЬ НЕОФИЦІАЛЬНАЯ № 14 АПРѢЛЯ 5-го 1885. Послѣдняя вечеренька невесты. (Этнографическій этюдъ). (Окончаніе). Андрей снова началъ пѣть, и все было затихло... Вдругъ всѣ загалдѣли: „другую другую, жакую ни есть но —новѣе, аномнясь на деревнѣ пѣлъ, да рѣку поминалъ, та ужъ больно за душу хватаетъ, вотъ эту намъ спой“. Андрей настроился на ладъ и запѣлъ: Охъ ты ли, грусть моя, тоска лютая, Ты поди ка, поди къ красной дѣвицѣ, А и пошепчи ка ты ей на ухо, Что люблю ее, мою лапушку, Больше свѣта я, больше бѣлаго, Ярче солнца, ярче краснаго, Ты скажи ка ей, допроси ее, Иго неволею, али волею, Разлучается съ своей долею. Л шепнуть шепну, И сказать скажу, А потомъ опять я къ тебѣ приду, Награжу тебя лаской жаркою, Не серебромъ награжу и не золотомъ, Не каменьями самоцвѣтными, А лишь долею безпривѣтною. Я возьму тебя, понесу тебя, Легче сокола, быстрѣй ястреба, Полечу съ тобой въ ширь глубокую, Въ Волгу матушку синеокую.. И вотъ тамъ ли ты отдохнешь со мной, Съ полюбовницей, со лютой тоской. Стонали звуки голоса Андрея; въ нихъ разсказывалъ онъ о своемъ житьѣ-бытьѣ горемычномъ, тосковалъ о своемъ одиночествѣ, убивался по своей зазнобѣ; вдругъ, точно приподнятый какой то особенной силой, едва давши замереть послѣднему звуку тоскливой пѣсни, онъ вдругъ всталъ, заигралъ плясовую и пустился отплясывать трепака.. Веселая, разудалая пѣсня подбодрила сл}7- шателей, а. Андрей такъ и заливался: На моемъ миломъ цѣпочка горитъ, Горитъ, горитъ, перегариваетъ, Парень дѣвицу подманиваетъ, Полюби ка меня, дѣвица душа, А въ карманѣ нѣту денегъ ни гроша! „Молодецъ Андрюшка! Право слово, молодчина! ишь, ишь его разбираетъ, ну и пѣсня, гдѣ этакихъ насбиралъ, важно, спасибо,-все это сыпалось вслѣдъ парню, а онъ, то плылъ лебедемъ, то частилъ дробью, и видѣлось въ этой пляскѣ все его молодечество, вся удаль забубенной головушки, вся тоска пропащей жизни. Однако видно было, что парень уставать началъ, и живо покончивъ трепакъ, присѣлъ къ товарищамъ. Много было вина повыпито, много всякихъ рѣчей насказано, пора гостямъ со двора идти. Нѣкоторые стали сбираться и уходить, нѣкоторые оставались и шумѣли, выражая радость и веселье по случаю торжества. Наконецъ, поднялся и Андрей, коноводъ веселья; за нимъ поднялись товарищи и стали прощаться. „Куды, куды, Андрюшка, рано больно, будешь дома, “ приставали мужики. „Благодаримъ покорно за угощеніе“, низко кланяясь отвѣчалъ парень, ко дворамъ пора. Какіе тамъ дворы, оставайся, на вотъ мнется на мѣстѣ, оставайся, ну еще малость, повеличай хоть невѣсту, ты ее ничѣмъ не прославилъ. Оно точно што такъ, про- буркнулъ Андрей, идти значитъ пора; а ты не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4