29-го ноября. пресѣч. прест. правило, при преобразованіи полиціи въ 1862 г. оставленное въ силѣ впредь до преобразованія судебной части (см. 438 статью по прод. 1868 г. и п. С. з, 25 дек. 1862 г. № 39087 § 25 п. 1), въ изданіе устава 1876 г. также не вошло, а по сравнит. указателю къ. этомѵ изданію она замѣняется общею ссылкою на „Общ. губ. учрежд." Затѣмъ, и всѣ тѣ дѣйствія, къ какимъ обязывалась полиція по 2704 и 2705 ст. общ губ. учреж. (т. II ч. 1 изд. 1857 г.), нынѣ лежатъ на обязанности полиціи „въ мѣстностяхъ, указанныхъ въ статьѣ 1218“ (т, II ч. 1 изд. 1876 г. ст. 1418 и 1419). И такъ—заключаютъ нѣкоторые—всякое насиліе и самоуправство суть дѣйствія, закономъ недозволенныя и, какъ таковыя, предупреждаются и пресѣкаются дѣйствіемъ полиціи, которая обязана всѣмъ и каждому оказывать покровительство и защиту и уже поэтому не можетъ оставаться безучастной зрительницей того, какъ одно лицо, по праву или вовсе даже безъ права, но самовольно, самоуправно, съ насиліемъ или безъ насилія, пользуясь оплошностію владѣльца, захватываетъ его имущество и, забирая оное въ свои руки, какъ полный. властелинъ, получаетъ возможность не только пользоваться имъ, но и расточить его по усмотрѣнію. Можетъ быть къ такого рода дѣйствіямъ не примѣнимы теоретическія понятія о похищеніи и грабежѣ; но послѣдствія такихъ дѣйствій одинаковы съ результатами всякой кражи и всякаго грабежа, особенно въ случаѣ, когда захвачено имущество движимое. Едва ли согласно съ цѣлями закона думать, что законъ, такъ строго оберегающій спокойствіе владѣнія всѣхъ и каждаго, обязывая полицію къ „оказанію защиты и покровительства", въ тоже время отнималъ у полиціи и дѣйствительныя средства къ исполненію такой обязанности. А что бы такое могла и сдѣлать полиція, если ей возбранено единственно цѣлесообразное и дѣйствительное средство защитить—отдать имущество тому, у кого оно отнято, захвачено самоуправно и насильственно. Такое распоряженіе полиціи вовсе не составляетъ того, что принято нынѣ называть возстановленіемъ нарушеннаго владѣнія, предоставленнымъ вѣдѣнію мировыхъ судей (ѵст. гр. суд. ст. 29 п. 4), и выражающимся въ признаніи судомъ собственно права на фактическое владѣніе; а въ сущности составляетъ только вынужденную, зависящую отъ полиціи, единственную мѣру къ пресѣченію насилія и самоуправства. Судъ разбираетъ и 'рѣшитъ, кому изъ заспорившихъ сторонъ слѣдуетъ предоставить владѣть спорнымъ имуществомъ; но впредь до этого рѣшенія, полиція, отдавъ имущество тому, кто имъ владѣлъ, обезпечиваетъ право уже существующее, № 48-й. которое противная сторона можетъ, если хочетъ, оспаривать въ судѣ установленнымъ порядкомъ. Правда, всѣ постановленія закона, возлагавшія прежде на полицію возвращать хозяину или владѣльцу имущество, самовольно или самоуправно у него отнятое, не вошли въ дѣйствующій нынѣ сводъ законовъ. Но нельзя терять изъ вида, что это измѣненіе въ св. зак. изд. 1876 г. послѣдовало собственно потому, что по уставамъ 20 ноября 1864 г. дѣла о возстановленіи нарушеннаго владѣнія отнесены къ вѣдѣнію мировыхъ судей. По этому и из- мѣненіямъ симъ нельзя придавать болѣе широкій смыслъ, чѣмъ они имѣютъ въ самомъ дѣлѣ, по опредѣленію подсудности. Проэктируя новый о семъ законъ (4 п. 29 ст. ѵст. гр. суд. изд. госуд. канц. 1866 г. стр. 29), составители уставовъ предполагали на мироваго судью возложить возвращеніе имущества тому, въ чьемъ владѣніи оио состояло до нарушенія владѣнія, „и притомъ безразлично, относится ли нарушеніе до движимаго или недвижимаго имущества". Но кассаціоннымъ сенатомъ уже разъяснено, что иски о возстановленіи нарушеннаго владѣнія но 4 п. 29 ст. могутъ имѣть предметомъ лишь недвижимыя имущества, такъ какъ, но смыслу 534 ст. 1 ч. X т., одинъ фактъ владѣнія движимымъ имуществомъ служитъ уже самъ по себѣ удостовѣреніемъ принадлежности онаго владѣльцу, доколѣ противное пе будетъ доказано (гр. касс. д-та 1873, 1874 и 1879 гг. №№ 782, 356 и 226). Слѣд., если уже можетъ быть допущено какое либо исключеніе изложенныхъ въ св. зак. изд 1857 г. правилъ (о возвращеніи владѣльцу самовольно или насильно отнятаго), то развѣ только по отношенію къ имуществамъ недвижимымъ, такъ какъ никакой мировой судья пе вѣдаетъ дѣлами о возстановленіи владѣнія имуществомъ движимымъ Посему и лицу, потерпѣвшему отъ захвата движимаго имущества, остается обратиться только въ полицію. Да, наконецъ, нельзя же утверждать, что право фактическаго владѣльца на имущество уничтожается собственно потому, что другое лицо завладѣетъ симъ имуществомъ; самый фактъ захвата не установ- ляетъ никакихъ па опое правъ и для лица, завладѣвшаго имъ самоуправно; онъ еще не дѣлаетъ и самаго права на владѣніе спорнымъ. Воръ ее становится собственникомъ похищенной вещи собственно потому, что она у него въ рукахъ; а всякое имущество, добытое преступленіемъ, и безъ судебнаго разбора возвращается хозяину или собственнику (уст. угол. суд. ст. 375). Странно было бы полагать, что вещь, не тайно похищенная, а открыто взятая самовольно или отнятая насильно, должна, впредь до судебнаго рѣшенія, остаться въ рукахъ самоуправца —потому, что воръ забралъ имущество въ сознаніи, что она чужая, а самоуправецъ от-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4