bp000002717

Страданія здѣсь бываютъ очень велики; но они относятся къ жизни, а не къ смерти. Смерть вытекаетъ изъ нихъ или точ- нѣе—прекращаетъ ихъ. Для насъ интересенъ вопросъ: не до- стигаютъ ли страданія въ теченіе смертнаго часа необычайной степени? Что происходатъ съ человѣкомъ въ моментъ такъ на- зываемой—-агоніи? Было время, когда люди (европейцы) своею жестокостыо хотѣли превзойти природу. Послѣдняя ставитъ боли предѣлъ; палачи хотѣли удесятерить ее. Забивали колышки подъ ногти, вырывали волосы по одному, обрѣзывали вѣки и незакрытыми глазами заставляли смотрѣть на ослѣпительное солнце, жгли тѣло въ разныхъ мѣстахъ и, къ удивленію, страдальцы оста- вались спокойными, повергая въ безсильную злобу палачей. Тогда несчастнымъ капали въ ротъ воду, не давая вздохнуть, и такимъ образомъ держали человѣка, разсчитывая устрашить приближеніемъ смерти. Результатъ получался тотъ же: чело- вѣкъ, поставленный въ безвыходное положеніе умиранія, захле- бывался, дыханіе затруднялось, силы слабѣли и онъ погру- жался въ безсознательное состояніе. И надо было вновь ждать, чтобы мучить также безплодно. Отсюда видно, что напрасно бояться безграничной боли. Очень сильная боль не можетъ нродолжаться долго. Страданія проявляются приступами; без- прерывное же и въ силытой степени, опо повергаетъ насъ въ безчувственное состояніе, обморокъ. Конечно, и до обморока боль можетъ быть очень велика- Но какую считать болыпою и какую незначительною, это мо- жетъ рѣшить лишь каждый человѣкъ по своему. Люди мало- душные плачутъ надъ порѣзаннымъ пальцемъ; люди хладно- кровные спокойно переносятъ хирургическія операціи. Люди, предающіеся чувственности, разслабляютъ и душу и тѣло. Страхъ смерти у пихъ, при всей образованности, доходитъ до смѣшного: они не употребляютъ слова смерть, не позволяютъ возить покойниковъ мимо своей квартиры, при разговорѣ о