bp000002717

и во всѣхъ углахъ его радостпый шумъ приготовленія къ за- утрени. Одѣтый по праздпичному, ночью идешь по темной еще улицѣ,—не звонили еще. въ церкви темно, но она уже полна народомъ, всякій спѣшитъ занять свое мѣсто, и стоятъ всѣ одѣтые по праздничному, съ новыми свѣчами, и носится по всему храму таинственный шепотъ ожиданія,—Зажигаютъ свѣчи въ большихъ папикадилахъ, которыя никогда, кажется, не зажигали. Какъ стало свѣтло, какъ полна народомъ цер- ковь, какъ весело всѣ глядятъ, и какъ весело глядятъ на всѣхъ. И вотъ вдругъ кто-то возлѣ перекрестился, заслышавъ ударъ соборнаго колокола; въ самомъ дѣлѣ—ударили, другой, третій,.. и понеслись хоромъ чудные таииствешіые звуки, вотъ, наконецъ, нашъ родной колоколъ своимъ густымъ гудѣнь- емъ покрылъ весь хоръ и поглотилъ всѣ звуки. Какъ хоро- шо, Боже мой! Какъ хоропю стоять возлѣ матери и братьевъ и сестеръ, слушать таинственные голоса, смотрѣть во всѣ глаза вокругъ себя п ждать, лсдать всѣмъ с.уществомъ своимъ. А дальше, —дальпіе цѣлый міръ новыхъ ощущеній для взволнованнаго ребенка. Вынесли изъ алтаря старыя гдѣ-то далеко стоявшія иконы, которыхъ никогда еще не видывалъ, сняли съ мѣста хоругви, которыхъ еще ни разу не видывалъ въ движеніи, и запѣли— «Воскресеніе Твое, Христе Спасе», и тронулся крестный ходъ. И вотъ, затворились двери, цер- ковь полна народу, всѣ зажгли свои свѣчи, у всѣхъ та- кія спокойиыя, важныя лица, и всѣ стоятъ тихо-тихо, не го^ воря ни слова. Чудио становится ребенку,—смотритъ онъ во- кругъ себя, —возлѣ старая няня стоитъ съ зажженнымъ огар- комъ и молится и плачегь,—братья и сестры и мамаша смот- рятъ ирямо въ глаза и не улыбаются,—и тихо все такъ, какъ будто никого нѣтъ въ церкви, и надъ этой тишипой только носится тотъ же торжественный гулъ колоколовъ. Боже,—что будетъ,—хорошо и странно! Но вотъ за дверями послыіпались отрывистые звуки возгласовъ священника и отвѣты хора, — и толпа зашевелилась, люди крестятся, молятся и шепчутъ.